Алая сова Инсолье (СИ)

— Я сожгу церковную библиотеку, — едва слышно пробубнил Инсолье, притягивая меня к себе и буквально стискивая в объятиях, — все церковные библиотеки, в которых ты явно начиталась не тех книг. И все церкви… весь мир, если потребуется.

— Не надо. — Я тихо засмеялась в него. Странно, тело ныло и плыло так, словно это не Инсолье только что выгибался и мычал сквозь закушенную губу от почти невыносимого удовольствия, а я сама. Приятная расслабленность накрыла, как большим пушистым пледом, придавив к его груди.

— Незачем. И так уже… — не договорила и зевнула в его рубашку, прикрывая глаза.

Я даже забыла, что на самом деле скрываю от него — никаких церковных библиотек никогда в глаза не видела. В прямом, хотя и ироничном смысле слова. Мне казалось, что это уже неважно. Во всяком случае, прямо сейчас.

— Ведьма… невозможная святая сволочь, что ж ты со мной сделала? И что мне с тобой делать теперь? Я не знаю.

— Спать… самое правильное сейчас — спать.

И он послушался. Наверное, и правда не знал — а как по-другому?

Утро принялось прыгать по нашим лицам жаркими ступнями солнечных зайчиков целую вечность спустя.

Во всяком случае, мне так казалось — я спала без снов так долго, что вчерашний день стал далек, как прошлый год и прежний мир. Во вчерашнем дне все было иначе, чем в сегодняшнем утре, когда мы проснулись вместе.

— Знаешь что, жена? — первым делом сказал этот странный человек. — Бросаем на фиг эту шаттову повозку. Сейчас я переделаю нашу корову в ездового мула, создам еще парочку мелких гончих, и мы помчимся сквозь лес в халифат.

— Жена? — Я пропустила мимо ушей и его грандиозные планы, и возмущенный визг Хрюши откуда-то из кустов. Зато услышала главное.

— Браслет надела? Надела. Магией привязала? Привязала. За срамные места трогала? Еще как! Так что все, теперь окончательно и бесповоротно — жена.

— Срамные места? — Я закусила губу покрепче, но не помогло — расхохоталась на всю поляну. — Срамные… места… ой…

— Ну и что смешного? Самые срамные.

Те, за которые только жены и хватают. Чего ты ржешь опять, как старый мерин? — Кажется, он даже слегка уязвился моим весельем, словно заподозрил в нем неуважение к своим «срамным местам». О-о-ох… Новый приступ хохота повалил меня обратно на подушки, которые Инсолье вчера заботливо сгреб в одно большое уютное гнездо.

— Ни… ничего… просто слово дурацкое. — Я попыталась отдышаться и сесть. Заодно поймала его за рубашку, чтобы притянуть к себе и обнять.