– И, наверное, мне надо извиниться… Я думал, что помогаю, забирая тебя из Хаоса. Мы все так думали.
Я рассматривала заснеженные сосны."
"– Да, я знаю. И это было мое решение, – спокойно сказала я. – Пойдем, пройдемся, подумаем, с чего начать подготовку к открытию. Впереди бездна работы.
После прогулки меня перехватила на лестнице Ксеня. Ее волосы немножко отросли и уже не торчали на макушке короткими вихрами. Только вот ходила подруга по-прежнему в мужской одежде, а к ее аканару добавились несколько метательных звезд, тускло сверкающих на солнце.
– А я надеялась, что после возращения из Грани ты снова наденешь платья, – рассмеялась я.
Ксеня тоже улыбнулась.
– Нет, Ветряна, как бы там ни было, но я изменилась, и с платьями покончено. Как же я по тебе соскучилась! – воскликнула она и крепко меня обняла.
Я привычно осмотрела ее ауру, и Ксеня, заметив это, вздохнула.
– Боишься, что Тьма все еще живет во мне?
– Просто по привычке, – смутилась я.
Ксеня улыбнулась.
– Вот и Данилка все присматривается, глупый.
– Я рада, что у вас все хорошо, – сказала я, и Ксеня неожиданно покраснела. Я не удержалась, подначила: – А как же лорд?
– Ах, Шайдер, – закатила глаза Ксеня, – добрый волшебник… Мечта. Но знаешь, – она лукаво улыбнулась, – сдается мне, что после того, как я пыталась пырнуть его ножичком, он уже не оценит мою душевность и красоту. Увы. К тому же лорд Даррелл сильный и как-нибудь проживет без меня, а вот Данила… Жалко мне его. Пропадет же… остолоп.
Я рассмеялась. Ну да… Но, глядя на Ксеню, мне в голову пришла еще одна мысль.
– Слушай, а что, если обучать у нас не только магов, но и их защитников? Тех, в ком магии нет или совсем мало, но кто станет сильным воином-хранителем?
– А что, мне нравится! – кивнула Ксеня. – Я бы поучилась.
– Кажется, впервые вижу в тебе желание учиться! – изумилась я.
– Так-то песнопения петь нудно, а вот драться и ножи метать – это я всегда рада! – расхохоталась подружка. – К тому же что ты у меня, что Данилка – слабые оба, должен же вас кто-то защищать!
Я улыбалась, слушая ее, заглядывала в искрящиеся рыжими искрами глаза подруги.
Ее смех чуть-чуть заполнял звенящую пустоту внутри меня, которой я боялась. Поэтому я и хотела наполнить Риверстейн смехом, голосами, звуками шагов… я боялась тишины. В ней слишком громко начинают звучать воспоминания.
Еще немного постояв с Ксеней, я ушла в свою синюю комнату. Подруга проводила меня взглядом, я почувствовала это. И смотрела она, скорее всего, с жалостью и испугом.
