Меня больше не пугал пресловутый Круг Света, и даже сам император Радужной Империи не вызывал у меня никаких эмоций. Я боялась покинуть стены Риверстейна лишь потому, что опасалась случайно встретить Риона…
И одним хмурым утром Круг Света сам посетил меня.
Первым гостей почувствовал Анташар. Ан, как называли его в Риверстейне.
Вообще, с Безликим отношения складывались странные. Так же, как и Шайдеру, я сразу объяснила ему, чтобы ни на что не рассчитывал с моей стороны. Анташар кивнул и улыбнулся, неотрывно глядя на меня серебряными глазами.
Понял ли? Не знаю. Безликий не обладал благородством лорда Даррелла, да и вовсе чувства были чужды ему. И зачем он защищал меня там, в Долине Забвения, я так и не поняла. Но его поступок перечеркнул для Анташара возможность вернуться домой. Повелитель Душ предательства не прощал.
На мой прямой вопрос, что заставило его так поступить, Безликий не ответил. Впрочем, я и не настаивала. В Риверстейне было достаточно людей, а у этих людей – эмоций, чтобы Анташар не голодал.
Только с некоторых пор я все же стала Анташара избегать.
В тот вечер я долго не могла уснуть, сидела в комнате, записывая планы на предстоящий день. Потом просто смотрела в окно на заснеженный лес, на тени, что лежали у каменной ограды. И уснула тяжело, тревожно.
Уже во сне почувствовала на своем теле нетерпеливые руки. Жадные губы, что целовали меня. Я открыла глаза, всматриваясь в темные глаза Арххарриона, прижимаясь к его телу… Такому сильному, такому… желанному… Хоть бы миг с ним, хоть бы один миг… Только увидеть, только почувствовать, только прикоснуться… К нему.
Тому, без кого я умираю. А не к бездушной копии.
Злость взметнулась во мне столь мощно, что я не удержала ее. Выплеснула, сметая Безликого со своей узкой кровати, сковывая льдом его тело, опутывая вихрем.
– Ветряна, не надо… – прошептал он.
Я медленно поднялась, подошла.
– Никогда больше не смей так делать, – почти с ненавистью прошипела я, сжимая на нем ледяные силки. – Не смей, понял?
– Ветряна, я хотел помочь!
– Смени облик, Анташар, – холодно бросила я.
– На этот раз я тебя прощу. Но если еще хоть раз ты посмеешь притвориться… им… покинешь Риверстейн навсегда. Убирайся из моей комнаты.
Фигура Арххарриона пошла рябью, перетекла в истинный облик. Серебряные глаза потемнели, стали черной ртутью.
– Ветряна, прости, – прошептал он, – я хотел помочь… Тебе так больно…
– Уходи.
Он постоял за моей спиной и вышел. Я с силой сжала ладони, пытаясь сдержаться и не расплакаться.
