Впрочем, скучать было некогда: учебный процесс набирал обороты, подкидывая нам с Шайдером все новые задания.
Я активно занималась обустройством второго крыла, понимая, что старое всех не вместит. Вникала в учебные планы, а главное, сама в ускоренном темпе пыталась читать и учить, потому что по магическим знаниям те же маленькие эльфы в разы опережали меня. Я выросла в мире, где магии не было, и сейчас пыталась наверстать упущенное. Понять, осмыслить, разобраться и выучить. И все это в кратчайшие сроки, потому что чувствовать себя наивной глупышкой мне не нравилось.
В Риверстейне появились еще несколько наставников из Эллоара, старые друзья Шайдера. Ко мне все относились тепло и с улыбкой отвечали на мои бесконечные вопросы. Наверное, столько вопросов не задавал им ни один из наших учеников!
Лорд Даррелл смеялся и нежно надо мной подтрунивал, называл «любопытной сорокой» и припоминал, что наставницы приюта когда-то запирали меня в чулане за такую любознательность. Я фыркала на его слова и снова утыкалась носом в книги.
Меня беспокоило поведение Шайдера. Нет, он не допускал никаких вольностей и по-прежнему был предельно деликатен, но все чаще говорил вместо «я» – «мы», его взгляды становились настойчивее, а прикосновения – горячее. Совсем немножко, на лишнюю долю касания, на более жаркую ноту, на взгляд. Но эти изменения были ощутимы мной и окружающими. Мне не нравилось, как многозначительно и понимающе улыбается Тиана, когда мы уходили в кабинет вечерами, чтобы разбирать желтые пергаменты или старые фолианты.
Мне не нравилось, что маленькое пространство кабинета стало казаться слишком тесным и что Шайдер каждый раз оказывался слишком близко. Он склонялся надо мной, когда я читала, смотрел через плечо, и я чувствовала его дыхание на виске. Он шутил, но это дыхание слишком красноречиво прерывалось, тяжелело, касалось моих волос настойчиво и жарко. Он касался моих плеч и рук, ненароком, небрежно. Но за этой небрежностью таилась болезненная потребность дотронуться, необходимость ощутить, почувствовать, обладать…
И тут же он отступал, чувствуя мое напряжение, снова шутил.
А я боялась смотреть в его зеленые глаза, боялась увидеть тот взгляд, после которого уже невозможно будет сделать вид, что мы просто друзья. Боялась, что однажды ему надоест ждать, и Шайдер переступит ту грань, которая еще отделяла нас от необходимости признать очевидное.
Шайдер любил. Шайдер хотел большего. Шайдер не понимал, почему у нас нет будущего.
