– Я хочу показать тебе Хаос.
– Тогда, может, я сама это сделаю, – медленно протянула я, – разорву слияние. Ведь есть способ. Первая близость с другим…
Мгновение, и он стоит рядом. Скорость, с которой Рион мог двигаться, все еще изумляла. Он постоял, рассматривая мое нахмуренное лицо.
– Ветряна, лучше не зли меня, – ласково прошептал он.
И пошел к двери.
– Я все равно сбегу, – очень тихо произнесла я.
Но он, конечно, услышал, обернулся, усмехаясь. И вышел. Я вздохнула и села в кресло, расстроенно рассматривая яства.
Только есть уже не хотелось.
А потом явилась Олби с одеждой, и я огорчилась еще больше. Я ожидала, что она принесет привычное мне платье, но ничего похожего у демоницы не было. И на мои просьбы она отвечала недоуменным взглядом.
– Госпожа, это лучший шелк, – восторженно уверяла она, – его привезли с Алмазного Пика, он соткан монахами в Храме Света! Поверьте, в Подлунном Мире нет ничего лучше! Почему вам не нравится? И этот цвет так идет к вашим глазам!
– Олби, я верю! Но дело не в том, что мне не нравится…
Я вздохнула.
Вот как объяснить это демонице? Бирюзовая с золотом шелковая туника без рукавов струилась по телу, словно речная волна. Перехваченная на талии широким поясом с кисточками, она была чуть выше колен – слишком коротка! Я с испугом осмотрела себя в большое зеркало. Красиво, конечно. Но я чувствую себя так, словно не одета вовсе, тончайшая ткань почти не ощущается на теле.
– Олби, можешь принести мне одежду, как у тебя?
На демонице тоже туника, но из толстой грубой ткани, и она длиннее, почти закрывает ей ноги.
– Что вы, госпожа! – искренне ужаснулась красноглазая. – Ваша кожа слишком нежная! К тому же повелитель приказал…
– Так. Все! – не выдержала я. От фразы «повелитель приказал» у меня уже сводило щеки, словно от кислой брусники. – Я надену это. Спасибо.
Еще раз повертелась перед зеркалом и отвернулась. Да и потом, после цветочного платья сирен, мне уже ничего не страшно! И не могу же я вечно сидеть в этой комнате. Если хочу отсюда выбраться, нужно выходить.
И если в Хаосе принято одеваться так… что ж, пусть так и будет!
Я даже позволила Олби причесать меня. Вместо привычных кос она заплела мне тонкие косички у висков и перехватила их сзади лентой, а остальные волосы оставила распущенными. Единственное, с чем я не смирилась, это обувь. Тонкие туфельки, украшенные камнями и цветами, можно было рассматривать как произведение искусства. Но вот бегать в них нежелательно. Поэтому я потребовала принести мои сапоги.
