Аларика

Чужая боль билась внутри — перетерплю, не до того, потом, все потом… Развернулась — стражники с ужасом смотрели на то, что творилось с магом, на миг забыв о Тайроне. Он не упустил момент — еще один противник рухнул. Я бросила в оставшегося кровью, текущей с запястья. Торопливо выхватила из кармана платок, замотала рану — магия на крови тянет силы нещадно. С трудом поднялась. Пошатываясь, шагнула к эльфу — тот медленно опускался на землю, зажимая распоротый бок.

— Снимай кольчугу.

— Подождет. Отдохни сперва.

Я покачала головой:

— Будет, как с Митейтель.

Надо сейчас.

Помогла ему снять доспехи. С трудом сосредоточилась. Надо сделать все сразу. Очистить рану, потом зарастить. Вот только звон в ушах мешал собраться. На самом деле, крови я потеряла немного — дело было в магии.

Тайрон коснулся моей щеки:

— Только себе не навреди.

Я через силу улыбнулась:

— Ничего со мной не сделается. На то, чтобы снять боль, сил не хватит, прости…

Он молчал, только вздрагивал от заклинаний, до крови прикусив губу.

Наконец, работа была сделана. Я мотнула головой, отгоняя дурноту. Успела подумать, что сейчас — приходи кто хочешь и бери тепленькими. И провалилась в темноту.

Кто-то лупил по щекам. Я вяло отмахнулась, нехотя открыла глаза. Тайрон сунул в руки флягу:

— Держи, будет легче.

Я глотнула, закашлялась. Тепло разбежалось по телу. Медленно села. Голова уже не кружилась, но руки подрагивали. Потянулась к магии — пустота. Сокрушенно вздохнула.

— Как себя чувствуешь?

— Вроде получше. Колдовать не смогу, а так — ничего.

— Тогда посиди, пока я наведу порядок. Кровь и магия — наследила так, что найти сотворившего не составит труда. Не надо оставлять такое.

Да, выследить мага, ориентируясь на отзвуки колдовства — обычное дело. Хорошо, что ни разу не пришлось столкнуться с Карном лицом к лицу, после этого нас бы просто загнали, точно на охоте. Невозможно скрываться, когда тот, кто тебя разыскивает, в любой момент может определить, где искать.

Я сидела, молча наблюдая, как огонь охватывает тела одно за другим.

Перерезанное горло, разбитая голова… Вспоротый живот — ни одна кольчуга не выдержит прямого удара хорошего меча. И два изъеденных костяка — моя работа. Под ярким солнцем голубоватое пламя казалось призрачным. Оно не оставляло после себя ничего кроме невесомого пепла. Исчезало даже железо. И уж тем более, пламя должно было стереть отзвуки колдовства. Тайрон внимательно всматривался в пыль, выжигая красные капли, упавшие с моего запястья.