Аларика

Когда же я разучусь чувствовать? Так же, как разучилась колебаться, защищаясь.

— Я убью эту сволочь, — в тишине шепот прозвучал слишком громко.

Тай обернулся, посмотрел вопросительно.

— Короля. — Жестко сказала я. — Они виноваты лишь в том, то выполняли приказ.

Эльф скривился:"

"— Я старался обойтись без драки — не вышло. Но сейчас — что проку сожалеть?

Действительно — что проку сожалеть? Жалость не вернет мертвых. Забыть. Не думать… не думать о том, как посмотрю в глаза брату, когда вернусь. Как буду рассказывать, что убила его друзей.

— Жалеть не буду. Но эту тварь — убью. За то, что он сделал с моей жизнью.

— А ты уверена, что это именно он? — медленно произнес Тайрон, глядя мне в глаза.

— А кто еще?

— Вообще-то такие приказы отдают люди, облеченные куда меньшей властью. Или ты всерьез полагаешь, что король знает о существовании каждого из подданных?

Я долго смотрела на него снизу вверх. Никогда не задумывалась, кто именно отдавал приказы, которые превратили мою жизнь в кошмар. Все зло, весь ужас происшедшего для меня воплощал один человек.

— Про мою семью он знал, — медленно сказала я. — И если его власти недостаточно для того, чтобы защитить друга — то чего стоит та власть… или та дружба. Тай, мне все равно, кто именно отдал приказ. Тот ли, кто приходит в мои кошмары, или кто другой. Люди короля убили мою семью. Если закон говорит, что за провинность раба надо спрашивать с господина — то с кого спрашивать мне?

Тайрон не ответил.

— С дороги придется уйти. — И свернул в лес.

12

На ночь мы остановились у маленькой речушки. Пока я возилась с едой, Тайрон отстирывал испачканные кровью вещи. Потом залез в воду сам:

— Искупаться не хочешь?

Я помотала головой. Он не стал настаивать. Вылез, неспешно оделся. Рубашку надевать не стал, и мокрые темные волосы прилипли к плечам. Я смотрела на него, точно завороженная. Тай, поймал мой взгляд, широко улыбнулся.

— Давай, уберу.

Он отмахнулся:

— Пустяки. Хватит с тебя магии на сегодня. И без того… Не договорил, привлек к себе:

— Один я бы не справился.

Я спрятала лицо у него на груди, прижалась, вдыхая такой знакомый запах, на время забыв обо всем.

— Странно, — продолжал он, — надо бы благодарить, а мне хочется ругаться и просить не рисковать так больше.