Алауэн. История одного клана

Олеандр, пожалуйста, разберись с хозяином таверны. Всем остальным неспокойной ночи. Если нас еще раз кто-то побеспокоит, пеняйте на себя.

Только тут я заметила офигевшие лица наблюдавших за нами гостей и прислужниц.

– И только попробуй теперь отвертеться, – тихо сказал Сери, поднимаясь по лестнице вместе со мной, висящей на его плече.

– Это ты попробуй. Чокнутый!!!

– И это мой брат?! – выдохнул Колин, наблюдая, как, остановившись на самых верхних ступенях, Сери стянул с себя импровизированную набедренную повязку и кинул ее в зал.

Олеандр окинул Колина подозрительным взглядом.

– Не знаю, как брат, но он точно сын своего отца.

– Вот и я иногда думаю, что пошел в дядю. Потому как мама у нас тоже… своеобразная.

– Иди спать. – Эльф улыбнулся. – Только мимо комнаты Алекс тише иди, а то ведь действительно мало не покажется.

Под утро дождь прекратился. Облака разошлись, открывая медленно светлеющее небо. Из окна в комнату проникал свежий, прохладный воздух, терпко пахнущий прошедшим дождем и мокрой землей.

Я плотней прижалась к горячему телу дракона. По коже прошлись мурашки, но вставать и искать одеяло очень не хотелось.

Из-под темных ресниц блеснуло золотом. Что-то муркнув мне на ухо, Сери повернулся, подминая меня под себя. Теплые, мягкие губы скользнули по лицу, накрыли рот, провели линию до виска, где и замерли.

Я обняла его за талию и довольно вздохнула:

– Сери, любимый… Не оставляй меня, прошу.

И пусть придет утро. Еще одного без него я не вынесу.

Есть Драконы, которые выбирают особый вид любви – ТАНАТОС.

И этот TANATOS есть любовь и страсть к разрушению. И в этом она подобна миссии Шивы.

Это – особая власть отнюдь не зла, но разрушения и уничтожения, а следовательно – той стороны, которую почему-то зовут темной и которая предшествует любому новому рождению.

И которую почему-то редко вспоминают как настоящую любовь…

Взлет, падение, снова взлет… Такова наша жизнь. Как полет дракона. Иногда плавный и размеренный, иногда кувырки в воздухе.

Я давно перестала бояться полетов.

Внутри все сжимается, пророча последнее.

Жизнь – это не грань между болью и наслаждением. Жизнь – это метание между ними.

Не мне пророчить. Я всего лишь Хранительница… ненавидящая свой клан, но безмерно влюбленная в драконов. Ну… или отдельных их представителей.