Все опасаются чумы…
– Эх, ну ты и сказал! Не дай Боже такую заразу подцепить… – перекрестился де Марли. – А, если граф Амори, или епископ Ги начнут ломиться к тебе?
– Гони их в шею! – С серьезным видом ответил сенешаль. – Скажешь, что это ты делаешь только из любви к ним, своим воинам и всем верным католикам! Два монаха будут дежурить возле моих покоев и никого не подпустят к ним на выстрел из арбалета…
– Как скажешь, мой друг… – пожал плечами Бушар. – Пойду я, пожалуй, погоняю моих новобранцев. Надо же проверить, каковы они в деле…
– Ступай с Богом, Бушар.
– Согласился сенешаль. – Только, Христа ради, не покалечь их раньше времени, они еще пригодятся в деле…
– А я тихонько… – засмеялся Бушар де Марли, развернулся и пошел во двор замка, где его рыцари знакомились с пополнением.
Сенешаль услышал трубный голос де Марли:
– Строиться, бесовы дети! Гуго! Жан! Какого *** же вы! Быстро разобрали новичков и бегом к стенам! Будем учиться пользоваться штурмовыми лестницами! После чего, всем ждать прибытия молодого де Леви, мы для него будем отрабатывать пеший бой в узких улочках!.
.
Ги усмехнулся в усы. Марли был верен своим повадкам, не переставая муштровать воинов даже в мирные часы…
Сенешаль всерьез задумался о той сложной политической паутине, край которой ему сегодня приоткрыл его старинный приятель Чезаре, ставший могущественным главой всего южного сектора королевской тайной службы. Ги ужаснулся мысли о том, что жизнь благородного и, несомненно, храброго графа де Фуа висела на волоске и напрямую зависела от результата беседы, которую взвалили на плечи маршала де Ла Фо.
Ги надеялся, что старый де Фуа, все-таки, внемлет голосу разума и выгоды, тем самым сохранив себе жизнь."
"Четыре дня прошли в томительных ожиданиях прибытия англичан во главе с Жильбером де Клэр из крепости Авиньоне. Ги рассчитывал взять пару английских рыцарей, чтобы придать как можно большую солидность и значимость своему визиту к Раймону-Роже де Фуа, ведь само присутствие английских крестоносцев в его свите должно было ясно указать графу, что и Англия теперь не сможет считаться его запасным вариантом для политических лавирований.
Ги беседовал с монахами, которых оставил ему Чезаре и убедился в их грамотности, профессиональности и, самое главное, беззаветной и слепой преданности королю Филиппу и его политике воссоединения земель королевства. Это успокоило сенешаля, придав ему некое подобие умиротворения, которое было крайне необходимо в эти дни.
