На Юге полно всякой заразы, даже наш лавный дед, Людовик Воитель, захворал и умер от поноса после своего похода в земли Оверни, а они значительно севернее Окситании! Я хочу успеть, еще до своей смерти, навести там порядок, чтобы ты, не приведи Боже, там не оказался с войском…
Людовик удивленно посмотрел на отца. Таким заботливым он его еще не видел. Филипп продолжил:
– Запомни мои слова, сын, и заруби их себе на носу! У тебя, слава Богу, есть отличная и мудрая жена, Бланш де Кастиль, Герен, Матье и Бартелеми, еще, дай им Бог, проживут немного и помогут тебе.
Они же и назначат надежных людей себе в сменщики, ты им не мешай, но, периодически, проверяй. И, самое главное, не обижай самых верных тебе людей, но, сын, сильно их не балуй. Не дай Бог, чтобы они возомнили о себе, черт знает, что, и стали похожими на дурака Рено де Даммартена!
– Я все понял, батюшка… – принц поклонился.
– Да ничего ты не понял! Если бы понял – не выкрутасничал бы все это время, а жил мудро и правильно…
– Но, отец! – Принц покраснел.
– Ладно, не обижайся. – Филипп улыбнулся. – Кому как не мне, говорить тебе правду. Твои придворные, наверняка, будут льстить, и врать тебе…
– Отец, мой король, позволь сказать… – Людовик нервно дернул плечом и посмотрел на отца.
Филипп пожал плечами и ответил:
– Говори, сын, только думай, что скажешь…
Принц гордо поднял голову и произнес:
– Мне неприятны мысли о том, что князей вот запросто можно лишить жизни! Ведь только Господь определяет, кому и когда умереть. Или, я ошибаюсь отец?.
.
Король молча вздохнул, поправил золотую цепь, висевшую у него на шее, поднял глаза на сына и ответил:
– Ошибаешься, сын мой и наследник, ох, как ошибаешься…
– А, может…
– Никаких «может», наследник! Никаких! Запомни. Все, что угрожает спокойствию короны, не имеет права на жизнь! Запомни! Только смерть врага может дать нам уверенность в завтрашнем дне…
– Но, ваше величество, – принц попытался язвительно парировать, – тогда, почему же его светлость бывший граф де Булонь до сих пор жив?.
.
Король так грозно посмотрел на сына, что Людовик отпрянул назад, испугавшись отца.
– Рено де Даммартен имел счастье быть моим другом. – Он замялся и поправил себя. – Вернее сказать так – это я считал, что эта змея мой друг. Только это и позволило ему остаться в живых…
Принц побледнел, он понял, что затронул за живое своего отца:
– Прости меня, отец, прости…
Филипп невесело улыбнулся и ответил:"
"– Ничего, Бог простит. Думай сначала, а потом говори.
