Повторный залп еще сильнее проредил их ряды, оставив после себя множество убитых и раненых крестоносцев.
«Твари! Расстреливают нас…» – зло плюнул Гвидо.
Катары снова бросились в атаку и прорвались внутрь круга, вступив в рукопашную схватку с оставшимися крестоносцами.
Их оставалось человек двадцать, не больше. Но они, словно обезумевшие волки, вгрызались в своих противников, умудрившись забрать с собой в иной мир, еще около сорока катаров.
Гвидо погиб одним из первых. Его подняли на копья и выбросили из строя крестоносцев.
Эти мгновения короткого полета он запомнил навсегда. Время словно замедлило свой быстрый бег. Его тело стало легким и невесомым, словно пушинка. Гвидо увидел своих товарищей – даже раненые пытались встать и нанести врагам последний удар, не желая уподобляться скотине, отданной на заклание. Несколько пик вошли в его тело, приняв его падение. Мир потемнел, закружил и, покрываясь сумрачным туманом, исчез, отправляя грешную душу крестоносца и наемника на Божий Суд…
– Дон де Мирпуа! Крестоносцы разбиты! Мы прикончили всех до одного! – рыцарь спрыгнул с коня и преклонил колено перед Пьером-Роже.
Предводитель подъехал к рядам повозок, приподнялся на стременах и хмуро спросил:
– Наши потери…
Командир, доложивший ему, смутился, замялся и после небольшой паузы ответил, стараясь отвести свой взгляд от сурового лица предводителя:
– Сто шестьдесят три человека, дон де Мирпуа. Из них – всего лишь сорок восемь раненых…
– Фиаско… – прошептал Пьер-Роже, закрывая свое лицо латными рукавицами.
– Пиррова победа…
Всадник не расслышал всю фразу и закивал головой, радостно крикнув:
– Победа! Победа! Наконец-то мы разбили проклятых крестоносцев!..
– О, небо… – прошептал Пьер-Роже, – с этими потерями мы никогда не прогоним крестоносцев отсюда…
– О чем это вы, дон? – Переспросил всадник.
Пьер-Роже сверкнул глазами:
– Я говорю, что, если мы и так дальше будем побеждать крестоносцев, теряя по три человека на одного убитого врага – к концу года у нас не останется воинов!.
.
Его конь остановился возле тела крестоносца, пронзенного ударами копий, но все еще сжимавшего в своих коченеющих руках меч. Пьер-Роже присмотрелся и вздрогнул. Ему показалось знакомым лицо убитого врага. Он задумался и вскрикнул, показывая рукой на труп:
– Этого человека я знал раньше! Помнится, он привел с собой пятьдесят итальянских наемников, которые настреляли андалузский фронт в битве при Лас-Навас-де-Толоса! – Он еще раз присмотрелся.
