"
"– Именно, мой друг! Захватив Авиньоне, мы разом блокируем замки Ла-Бесед, Ле-Кассе, Сессак и Кабаре! Мы отрежем их от нормального снабжения продуктами и пополнения людьми! А, мессир Бушар, который, кстати, знаком с этими замками не понаслышке, займется хулиганством по всей округе, что находится в районе этих замков! Вы согласны, мессир де Марли?
– Конечно! Еще бы! Когда это кто-то из рода де Марли отказывался от приличного разбоя?
– Вот, и чудесно! – Подвел итог совета маршал.
– А я, с вашего позволения, стану ловить шпиона…
– Вот-вот… – согласился Бушар. – Лови на здоровье! А мы с мессиром де Клэром немного повоюем…
Рыцари встали и собрались уходить, но Ги де Леви остановил их и сказал:
– Мессиры! Если нам удастся захватить Авиньоне, все замки и крепости катаров, лежащие к северу от Каркассона будут отрезаны и обречены. Извилистые лесные дорожки, как нельзя лучше подходят для наших засад и внезапных налетов на конвои и гарнизоны.
Прошу вас, дорогие мои друзья, поддержать меня и понять…
Рыцари поклонились, Бушар де Марли подмигнул Ги де Леви и, улыбнувшись, сказал:
– За нас не переживай! Лови себе, на здоровье, этих сволочей, а мы не подкачаем!..
Они ушли, закрыв за собой дверь. Маршал сел за стол и стал спокойно размышлять, кто из людей, служащих при графе Амори, мог оказаться тем самым агентом и информатором повстанцев. К несчастью маршала, граф Амори слишком увлекся игрой в «доброго хозяина» и привлек на услужение около сотни мужчин и женщин из числа коренного населения.
Но, поразмыслив, Ги де Леви понял одну очень важную вещь – агент противника должен был обладать самой верной информацией, четкой по месту и времени проведения, численности отрядов крестоносцев или рыцарей графа Амори.
«Значит, – понял маршал, – этот некто обязательно должен находиться или при самом графе, или работать писцом в его канцелярии, или, на худой конец, иметь доступ к такой информации…»
Ги встал, потянулся, расправляя затекшие мышцы и, услышав громкий шум во дворе цитадели, высунулся в окно.
Рыцари ходили по замку, все было обычно и нормально для военного лагеря, если бы не трое конюших, споривших о чем-то достаточно громко и оживленно. Ги прислушался и улыбнулся – его план начинал работать.
