Алчность

Не надо.

Нужно сделать еще одну вещь. Макейди опустилась на колени на жесткие каменные плиты перед колумбарием, и через джинсы пополз холод, от которого немели ноги. Она на минуту наклонила голову, чтобы набраться решимости, и, сделав глубокий вдох, распечатала поздравительную открытку для Кэтрин.

ПОЗДРАВЛЯЮ С 21-М ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!

Я скучаю без тебя, Кэт.

Твоя подруга навсегда, М.

Мак прижалась раскрытой ладонью к мраморной плите и на минуту закрыла глаза. Потом вставила распечатанную открытку в одну из рамок у плиты Кэтрин.

Ветер все равно скоро унесет ее, но это лучшее, что она могла сделать. Она смяла конверт и опустила его в карман.

Теперь мне нужно идти.

Мак встала и отряхнула джинсы. Пора было лететь через полмира в Сидней, в Австралию, — для множества людей заманчивое путешествие, но то, что ее ожидало, вовсе не походило на каникулы. Макейди оказалась главным свидетелем обвинения в судебном процессе над садистом Эдом Брауном, человеком, на совести которого бессмысленные чудовищные убийства девяти молодых женщин.

Он резал и расчленял тела своих жертв — и привлек к себе всеобщее внимание как живое воплощение зла. По всему миру сообщения о его злодеяниях выходили на первых полосах газет, с леденящими кровь заголовками. Он жестоко оборвал жизнь Кэтрин, да и сама Макейди оказалась на волосок от того, чтобы стать его следующей кровавой жертвой. Она пообещала своей погибшей подруге добиться справедливости в отместку за то, что с ней случилось. И хотя она уже не могла ничего исправить, все же сочла своим долгом выступить со свидетельскими показаниями на судебном процессе, чтобы помочь признать Эда Брауна виновным. После восемнадцати длинных и нелегких месяцев и для нее настало наконец время давать свидетельские показания в суде.

Мы упрячем его в тюрьму навсегда, Кэт. Больше он никому не сможет причинить зла.

Предстоящие испытания не станут легче, если она с головой уйдет в воспоминания о случившихся несчастьях.

Сама мысль о пережитом была невыносима.

— Я люблю тебя, Кэтрин, — прошептала Мак. — Я обличу его ради тебя. Пожелай мне удачи.

Покинув колумбарий, она подошла к мини-вэну, заставив Леса и Энн, сидевших на передних сиденьях, прервать разговор. Отец без улыбки кивнул ей через запотевшее ветровое стекло, а Энн завела мотор.

Мак села в машину:

— Порядок, поехали.