Алекс и Адель. Рождество в Нью-Йорке

К стадиону я приезжаю в полном унынии, и даже здание домашней арены “Нью-Йорк Никс” меня не впечатляет.

На парковке ТТ16 толпа итальянских туристов просит меня помочь с групповой фотографией, поэтому я упускаю тот момент, когда за спиной возникает мой неизвестно где пропавший друг.

Засунув руки в подбитую мехом замшевую куртку и осматривая пространство поверх моей головы, бросает:

— Привет, Эйнштейн.

Глава 10

— Где ты был? — спрашиваю у его спины, когда, схватив меня за рукав пальто, тащит за собой.

Мне приходится кричать, потому что вокруг невероятное скопление людей!

— В лабораторию вызывали, — говорит, притормозив под плазменными указателями так, что я врезаюсь в его спину.

— Сегодня Сочельник! — замечаю возмущенно, потирая свой ушибленный нос.

Его работа — это законспирированное дерьмо!

— Ненормированный график, — осматривается, бросая этот жутко устаревший термин. — Есть будешь? — смотри на меня поверх своего плеча.

— Я сыта. Спасибо, — сообщаю, обиженно дуя губы.

Мы должны были пообедать вместе. В итоге я весь день провела, предоставленная самой себе.

Я знаю, что его голове требуется грома-а-а-а-дное “поле для Гольфа”, хоть он и утверждает, что претендентов на это поле здесь полно. Может и так, но… он все равно один из немногих, и у него на этом поле есть свой клочок первоклассного спонсорского газона.

Я им горжусь. Как и вся его семья, хотя он привык не придавать значения своим достижениям, потому что… все достижения познаются в сравнении, а здесь, в этом городе, и подавно.

"Глядя на его хмурый профиль, поражаюсь тому, что после вчерашнего у него вообще нашелся аппетит, но кажется у него все чудесно, кроме немного помятого лица!

Он был пьян, как сапожник, но я понятия не имею, помнит ли он хоть что-нибудь из того, что случилось вчера в его квартире. И я не знаю хочу ли, чтобы он помнил, или хочу, чтобы он все забыл…

Мои чакры мгновенно сжимаются, парализованные этой мыслью.

Я хочу, чтобы он помнил.

Каждую секунду…

Пока я в панике думаю, какую тактику поведения должна выбрать, Алекс тащит меня ко входу на трибуны, объявив:

— Возьми меня за руку.

Сплетя наши пальцы в крепкий замок, смотрю на его затылок.

Немцев сегодня… резкий. А я не привыкла видеть его таким. По крайней мере, с собой — никогда.