В самом деле, как объяснить человеку, что если он постоянно гонит брак и приходит на работу с перегаром, причем довольно часто — остальные бригадники могут и не захотеть оплачивать запоротые заготовки из своего кармана? Не, никак.
— Ну а тебе, Афоня, я еще когда говорил — нечего тебе сюда ехать?
Бывший сельчанин криво ухмыльнулся, стараясь не шевелить лишний раз подбитым глазом:
— Чего ж так? Я за чужими бабами не бегал.
— Занят был? Тем, что жену лупцевал?
— За дело!
— Не знаю я твоих дел. То, что ты пьяный при этом был, знаю.
То, что она временами от тебя по соседям прячется, с детворой вместе — слышал. И про палец ее поломанный тоже что-то такое поговаривали. А уж как она иногда ходит интересно, после твоих ночных поучений, и вовсе сам видел. И раз уж зашел об том разговор…
Дверь приоткрылась, донося застольный шум, и кто-то невидимый осведомился звонким девичьим голоском:
— Тятя, тебя мама потеряла. Ты скоро?
— Иду уже Аннушка, иду.
В третий раз притворив дверку, и для полной уверенности подперев крашеную в красно-коричневый цвет филенку собственным плечом, Мартын продолжил:
— Я на фабрике давно уже, кое-что повидал, кое-что понял.
Поэтому дам тебе добрый совет. Фима твоя — звеньевая у сборщиц пятого оружейного. Бабы ее уважают, на работу она цопкая, сметливая, ответственная. Мастер постоянно хвалит, опять же. По всему — именно ему и надоело смотреть, как она постоянно от всех синяки свои прячет.
— Ну?..
— А охрана тебя второй раз пометила. Так?
— Ты к чему это ведешь, Мартын?
— Да ни к чему.
Тронешь ее еще раз, и станешь калекой.
Афанасий открыл было рот, сказать что-то едкое…
— И поверь мне, за Хозяином такое не заржавеет.
Мастеровой-бракодел испуганно перекрестился, а чересчур ревнивый (или что у него там?) муж медленно захлопнул рот — было что-то такое в голосе Бусыгина, до крайности убедительное.
— Тебе бы радоваться, дураку, что баба больше тебя зарабатывает. Да еще успевает всю семью обстирывать, обшивать, кормить-поить — и терпит все твои дела пьяные.
Пока терпит. И соседи твои терпят. Пока. А вот если бы она хоть раз пожаловалась…
— Так что ж теперь, я в собственной семье не хозяин?! И даже и пальцем ее не тронь? А если она при всем честном народе всяким-разным улыбается?! Да еще неизвестно, из-за чего так охрана старается! Может, у нее хахаль там завелся!..
Мартын отвалился от двери и взялся за ручку, не собираясь и дальше портить себе день.
— Ну уж нет, я это дело так не оставлю.
