Но стоило двери закрыться, как из-за нее тут же донесся очень характерный звук удара, сдавленное оханье и приглушенное шипение:
— Ах ты ж сука!!! Куда собрался — я за тебя перед мужиками объясняться буду? Пшел!
Афанасий невольно посерел лицом, явно примеряя ситуацию на себя — тем более, что его прегрешения были заметно тяжелее.
— Рябушкин.
По столу заскользил очередной контракт.
— Читай.
— Да чего там. Расписывался, помню.
— Пункт семь-три, правда, достаточно редко. Десять-два — систематическое причинение телесного вреда работнику компании.
Тринадцать-один — прямой ущерб производству компании. Пятнадцать-семь — нарушение общественного порядка в ночное время.
— Ээ?..
— Это когда ты вчера за женой с ковшиком в руках бегал, и соседей далеко посылал.
Буквально охреневшие от такого разнопланового списка прегрешений, мастер и начальник цеха переглянулись и с немалым интересом уставились на ""героя дня"", ожидая не менее длинного списка кар.
Дождались:
— Штраф в размере месячного заработка, в пользу пострадавшего от…
— Это жены, штоль?
Долгин заткнул мастерового взглядом, и негромко предупредил:
— Еще раз перебьешь, пеняй на себя. И отвечая на вопрос — для компании она в первую очередь ценный работник, в обучение которого вложены немалые средства. Что она носит, юбку или штаны — дело десятое.
Придвинув контракт к себе, он тут же сбросил его в верхний ящик. Оттуда же достал лист бумаги с перьевой ручкой, откинул колпачок на чернильнице, после чего и продолжил с прежнего места:
— И выговор — первый и последний.
Так же, удовлетворяя поступившее прошение о переводе на другое место работы, компания направляет Афанасия Рябушкина на Кыштымский кузнечно-прессовый завод номер два, с переводом на должность разнорабочего, с удержанием трети заработка в пользу семьи. Коя остается по своему нынешнему месту жительства.
Хозяин кабинета ласково улыбнулся и кивнул в сторону Мартына, превратившегося в одно большое ухо и глаз:
— Или можешь выбрать то, о чем он тебя предупреждал.
Неволить не будем.
Проследив, как на белоснежную бумагу легла довольно-таки корявая подпись, главный инспектор подытожил:
— Отправление сегодня, охрана проследит. Свободен! Господа, я вас тоже более не задерживаю.
Начальник цеха коротко кивнул и вышел, не оглядываясь, а сменный мастер немного задержался.
