Александр Солоник: киллер мафии
0 прочтений
- Автор: Валерий Михайлович Карышев
- Жанр: Легкое чтение, Детективы
– Ему нечего терять, он вполне может захватить вас в заложники во время первой же беседы! – откровенно пугал третий.
Неожиданно вспомнилось уже полузабытое: подмосковный ресторан, вор в законе Тенгиз, недавно вышедший на свободу, его приятель Гурам, откровенная застольная беседа…
«За всем этим наверняка кто-то стоит, – размышлял Адвокат. – Те, кто отстрелы заказывает, как бы убивают двух зайцев: физически ликвидируют неугодных и стравливают друзей покойных авторитетов…»
«Тут журналисты о какой-то тайной организации писали, то ли „Белая стрела“, то ли еще что-то, – вспомнил он.
«Говорят еще, будто бы на Москве такой киллер есть – Александр Македонский его „погоняло“. В памяти всплыла и такая информация: „Стрелок от бога или от дьявола; ни менты его накрыть не могут, ни пацаны… Круче любого Джеймса Бонда“…»
– Вот уж никогда бы не подумал, – прошептал Адвокат в ожидании, когда же на перекрестке загорится зеленый.
Наконец стоявшая впереди машина тронулась – отжав сцепление, водитель включил передачу, и «БМВ», урча мотором, плавно покатила по мокрому асфальту.
– Что ж, в добрый путь, – напутствовал самого себя Адвокат, видимо, желая приободриться.
Он знал: главные события впереди…
В Москве целых пять следственных изоляторов. Для огромного мегаполиса, ставшего одним из мировых рассадников преступности, очень мало.
У каждого СИЗО свои легенды, свой фольклор, законы и традиции, у каждого – своя специфика, репутация и хозяева.
«Бутырка» числится за ментами, «Лефортово» – за «конторой», а «Матросская Тишина» находится как бы в совместном ведении. Внешние корпуса – в компетенции МВД, а внутренний, девятый, корпус до начала девяностых принадлежал КГБ. Потому и назывался этот корпус специальным – со своим режимом, с собственной охраной и порядками. Правда, после событий августа 1991 года милиция с удовольствием отобрала у старших братьев-чекистов незаменимое в ее деятельности здание, но порядки остались прежними: недавняя принадлежность к «конторе» давала о себе знать.
Ожидать суда и приговора тут куда более престижно и приятно (если так вообще можно говорить о тюрьме), чем во внешних, обычных корпусах, а тем более в «Бутырке». Тут нет огромных «хат», рассчитанных на тридцать человек, в которые загонялось по сотне; не было беспредела администрации. В камеру, рассчитанную на четыре человека, никогда не сажали пятого, как бы ни были переполнены остальные корпуса.
