Александр Солоник: киллер мафии

По сути – знаменитый «браунинг» номер два образца 1903 года. Сделан под ходовой патрон 7,62. В бутылочной гильзе мощный заряд пороха обеспечивает такую скорость удлиненной пули, что ее не держит ни один бронежилет. Чешская «шкода» неплоха, немецкий «зауэр», «магнум» тоже ничего… А лучше всего, конечно, – «маузер». Немецкая модель едва ли не начала века – любимое оружие чекистов и комиссаров. Кстати говоря, по скорости полета пули, дальности и точности равных «маузеру» нет. Правда, громоздкий, в карман не спрячешь.

Для таких, как ты, лучше всего старый добрый «наган». Убойная сила, стартовая скорость пули – больше не надо. Зато гильзы не придется собирать – в барабане остаются, ни одна ментовская гильзотека для тебя не страшна. Вот так-то, оружейник Просперо… Давай, иди в казарму и – до завтра. Тренируй дыхание, без этого настоящим стрелком не станешь. А ведь это – твой хлеб…

Может быть, инструктору и не стоило произносить последнюю фразу – она вновь напомнила курсанту о дневном разговоре с московским начальничком, и от этого напоминания на лбу Солоника пролегла глубокая морщина…

За мутными, пыльными стеклами окон казармы шумел ветер, трепал верхушки чахлых деревьев, гонял по голому унылому плацу бурые скрюченные листья.

Лето кончилось, до зимы остались считаные недели. Тут, в центре спецподготовки, зима наверняка будет тоскливой – первая свободная зима Саши после побега.

По распорядку дня у курсантов было «свободное время». Впрочем, если разобраться, ничего хорошего: всем друг о друге давно все известно – биографии, привычки, пристрастия, даже излюбленные словечки и жесты.

Обитатели казармы почти не обращали друг на друга внимания: люди, долгое время ограниченные замкнутым пространством – будь то подводная лодка или тюремная камера, перестают интересовать друг друга.

Кто-то читал, кто-то играл с соседом в шахматы, кто-то молча смотрел в окно на серый плац…

Правда, сегодняшний день обещал быть немного необычным: группа, в которой занимался Солоник, начинала совершенно новый спецкурс, названный руководством достаточно туманно и размыто: «Психологическая устойчивость».

О том, что это такое и какого рода занятия ожидают курсантов, известно не было ничего – за исключением того, что занятия будут проводиться индивидуально.

Первым вызвали Сашиного соседа и, пожалуй, одного из немногих ребят, кому он тут симпатизировал, – Андрея Шаповалова.