Александр Солоник: киллер мафии

– Спецкурс, направленный на выработку у вас психологической устойчивости, – вполне дружелюбно ответил начальник.

Сознание Солоника работало ясно, но что-то в нем изменилось – он и сам не мог сказать, что именно. Словно какой-то инородный предмет засел в мозгу, и извлечь его оттуда не было никакой возможности. Да еще неприятное, гадливое чувство, которое должен испытывать человек после того, как его использовали в качестве подопытного кролика.

– В вашей дальнейшей деятельности не исключены самые неожиданные ситуации, в том числе – и внештатные, – продолжил начальник.

– Не в своей тарелке, – признался Саша.

– Ничего страшного, – начальник центра позволил себе сдержанную улыбку. – То, чему вы тут учитесь, – своего рода искусство, а искусство, как известно, требует жертв…

Конечно же, тогда, серым ноябрьским днем, начальник центра подготовки был прав, но банальная фраза о том, что искусство требует жертв, имеет свой перевертыш: жертвы тоже требуют искусства.

Человека можно убить множеством способов: сжечь на костре, утопить в реке, сварить в подсолнечном масле, выбросить с крыши высотного дома, положить на рельсы перед мчащимся поездом, расстрелять, зарыть живьем, повесить или отрубить голову, растворить в серной кислоте.

Человечество всю свою сознательную историю изыскивает способы все более совершенного уничтожения самого себя и весьма преуспело в этих изысканиях.

Итак, жертва требует искусства – Саша Солоник понял это за время учебы. Из него планомерно делали убийцу и добились своего. Теперь он знал и умел все, что касалось искусства умерщвления. Или почти все.

Это был его последний день в центре. Казарма опустела – «контингент» разъехался по тем регионам, где ему предстояло работать, и на территорию, огороженную трехметровым серым бетонным забором, опустилась непривычная тишина; видимо, до прибытия следующей партии кандидатов в государственные палачи.

Саша, стоя в ванной, критически рассматривал собственное отражение в зеркале. Он старался найти в себе те черты, которые хорошо помнил по армии, Кургану, пермской и ульяновской зонам, и – почти не находил их.

От былого Саши Солоника – провинциального паренька не осталось и следа.