Александра - наказание господне

Саша вспомнила, с каким восторгом они приняли ее предложение построить крепость изо льда и снега. Весь вечер рылись в книгах, пока не нашли гравюру с изображением крепости Измаил и иглу, ей пришлось пообещать сыграть с ними в эскимосов, но без ужина из строганины, которую они приготовили из замороженной семги, странным образом перекочевавшей из ледника в детскую. А сегодня утром Андрей попытался запрячь в санки дворовых псов, но ничего из этого не вышло. Пряча покрасневшие глаза, он решил согласиться с учительницей, которая с самого начала предсказала ему неудачу: северных собак учат бегать в упряжке с раннего возраста.

Особо ценятся сильные вожаки, за них эскимос отдает столько же пушнины и оленей, сколько за жену.

...Саша распустила тугой узел, стягивавший ее волосы целый день, тщательно расчесала их и заплела в косу. Какое все-таки удовольствие хотя бы на ночь избавиться от опостылевшего чепца и дурацкого платья! Во время вечернего разговора с князем она особенно остро ощутила свою ущербность, сотворенную собственными руками.

Зачем обманывать себя и Серафиму, что ей глубоко безразлично, как князь относится к ней. Ей не нужна его жалость, претит этот вежливый интерес и сдержанные похвалы. Однако не стоит надеяться, что Кирилл Адашев сможет полюбить страшненькую и нелепую в своем одеянии гувернантку.

Потушив свечу, графиня нырнула под одеяло, и в тот же миг что-то влажное звонко шлепнулось ей на лоб, обдав холодными брызгами. Вскрикнув, она соскочила с постели. Быстро зажгла свечу. На подушке расплылось мокрое пятно, а рядом лежал разорванный бумажный пакет, закрепленный длинной бечевкой, этакое водяное «ядро» – итог ее дневного рассказа о соревнованиях юных индейцев на точность броска.

Только вместо рыбьего плавательного пузыря Андрюшка воспользовался бумагой, а целью послужил ее лоб. Из детской донеслось сдержанное хихиканье.

Саша, накинув халат, вошла в детскую, присела на постель негодника.

– Андрюша, как ты думаешь, я сегодня устала? – Мальчик не ответил, быстро свернувшись калачиком.

 – Я не говорю о том, что дурно мешать уставшему человеку отдыхать. Меня интересует одно: ты хочешь, чтобы я, как и мистер Олдебраун, покинула усадьбу?

– Нет-нет, – вскинулся на своей постели Илья. – Не смейте уезжать! – Отбросив одеяло, мальчик в длинной ночной рубахе босиком пробежался по ковру к постели брата, взобрался Саше на колени. Она обняла его, прижав к себе худенькое тельце. – Ты, Андрюша, негодяй! – продолжал выговаривать брату малыш.