Девчонка потом долго еще за спину держалась, говорят, Дизендорфиха ее вдобавок плетью отходила, когда узнала, что та няньке князя обо всем рассказала. А уж как ее дети не любят, хоть она их пирожными, конфетами да вареньем пытается закормить. Отец-то не позволяет много сладостей, вот она и пользуется этим. Только напрасно все! Я сама слышала, как старший Андрей Ильюшке говорил: если батюшка на ней женится, он непременно из дома сбежит...
– Да, – задумчиво протянул граф. – Как меняет человека жизнь! Мне его жаль! Хотя, наверно, не все в баронессе столь уж плохо? Не слепой же и не глухой он на самом деле?
– В том-то и дело, что ведет себя как слепой и глухой.
Даже няньку, которой сроду ни в чем не перечил, отчитал и запретил вообще о его женитьбе говорить... А баронесса обнаглела донельзя. Мало того что из Адашева сама не вылазит, так еще свору родственников да подруг за собой таскает. И самый противный среди них ее кузен, Кирдягин. Все девки в доме ревом ревут, ни одну, негодяй этакий, не пропустит.
Даже меня пытался как-то зацепить. Но у меня рука с малолетства тяжелая. Тетка моя все болела, так что весь дом на мне был, да еще с дядькой попробуй управиться, когда его спьяну ноги не держат. В общем, отлетел красавчик в стенку головой, так хорошо по ней носом проехался и с тех пор старался меня стороной обойти. Верменич это заметил и спрашивает, что это ты с ним вытворила, ма шер Катрин. Я как на духу все и рассказала. На следующий день он приезжает и дарит мне огромную деревянную медаль, где уж он ее взял, не знаю, а на ней огромными буквами написано: «Кирдягина бей, сил не жалей!», а чуть ниже: «За беспримерное геройство в битве с супостатом».
Она у меня до сих пор в сундуке хранится.
Отец и дочь весело переглянулись. Гостья им нравилась все больше и больше. А Саша после рассказа о Кирдягине почти влюбилась в нее. Но поведать о своем знакомстве с пакостным кузеном баронессы почему-то не решилась.
Граф и Екатерина занялись тем временем воспоминаниями о прекрасных днях молодости.
Саша сначала прислушивалась к их веселой болтовне, но, как ни старалась, не могла в нее вникнуть. Вести, услышанные от Екатерины, не давали ей покоя. Неприятная боль давила виски, сверлила затылок. Давний ее сон обернулся явью. Полина Дизендорф все-таки завладела князем, и не за горами тот день, когда она станет княгиней Адашевой.
Отец внезапно прервал разговор и посмотрел на приумолкшую дочь.
