— Не знал бы, Елена Вячеславовна, что ты богоугодным делом занимаешься, оборонь от ворогов делаешь, мыло тоже, подумал бы, что бесовщиной всякой. Вон в Европах то, жгут разных чернокнижников, да алхимиков инквизиция на кострах.
Ленка сделала мне всё же эфир, для усыпления. Как-то, после одной небольшой операции, с открытым переломом руки, повозилась, мужик сам пришёл, посмотрела на Дарёнку. Всё же основы пластической хирургии я знала. Даже практику успела пройти в одной клинике пластики.
— Дарёна, подойди ко мне.
— Она подошла. Я рассматривала её лицо. Заметила, что ей неприятно это. Она пыталась повернуть ко мне лицо так, чтобы шрама не видно было. — Чего отворачиваешься? Я именно шрам смотрю у тебя.
— А что его смотреть, госпожа?
— Смотрю, как его убрать.
— Куда же его уберёшь? Это невозможно. Он со мной до гроба.
— Это мы ещё посмотрим. Может полностью я его и не уберу, но можно сделать его значительно меньше. Посмотрим.
Шрам шёл по левой стороне лица. От виска и до нижней челюсти. Это как же её так? Хорошо хоть глаз не задели.
Разбила сам шрам на две части. От виска и до начала щеки — одна часть. От щеки и до челюсти вторая.
— Значит так. Будем делать в два этапа. — Дарёнка непонимающе на меня смотрела. — Сначала я постараюсь уменьшить шрам отсюда, сверху, до щеки. Потом то, что идёт ниже.
— Как же ты его уберёшь, госпожа?
— Срежу сам шрам, точнее ткани, образовавшие рубец. И сошью края. У тебя слишком большой рубец. Если бы изначально, когда рану нанесли, правильно сшить её, то рубец был бы тоньше.
— А разве можно так?
— Можно. Я видела, как это делали. Правда сама не делала. Я тогда ещё ученицей была. Дарёна, хуже я не сделаю. А вот лучше очень даже. А потом ногой твоей займёмся. Что с ногой у тебя было? От рождения или кто это тебе причинил.
— Причинили. Мне саблей по ноге секли.
— Понятно. Мне нужно осмотреть твою ногу. Садись давай. Подол подними.
Женщина села на лавку. Подняла до колен подолы двух юбок. Я осматривала ногу. М-да. Хорошо рубанули, как вообще ногу не отрубили.
Часть кости видать была срублена. Как Дарёнка сумела выжить да ещё ногу зафиксировать, чтобы срослась, я даже представить себе не могла.
— Мне понятно всё. Надо кость наращивать.
— Как это?
— Больно будет, но ничего. Надо заказать кое-что кузнецу, а точнее златокузнецу. Это такой аппарат. — Дарёна смотрела на меня непонимающе. Дьявольщина. Слово аппарат здесь ещё не знакомо. Так с чем можно его сравнить? Во, вериги. — Это похоже на вериги.
