Положила повязку ей на лицо. Открытыми оставались только глаза. Она дышала парами эфира. Постепенно глаза её закрылись. Я проверила пульс, 70 ударов в минуту. Нормально. Скальпелем удалила кожу рубца и верхнюю часть тканей рубца, так называемые соединительные ткани, которые и сформировали сам шрам. Соединительная ткань, более плотная. Верхнюю часть я и убрала. После чего стала делать шов. Очень аккуратно. Так называемый подкожный. Использовала самый тонкий кегут, какой только смогли сделать, толщиной с человеческий волос.
Да, с этим кегутом пришлось повозиться. Но овчинка стоила выделки. Закончив операцию, наложила повязку. Вообще такие операции делают при местной анестезии, после чего пациент может спокойно идти домой. Но где я возьму такую анестезию?
Фрося с коновалом ожидающее смотрели на меня, с масками на лицах.
— Всё, дорогие мои. Теперь ждать будем. Когда спадёт отёк. Дарёнка пусть спит.
Операционная у меня была отгорожена от остального помещения, в котором сейчас находился только один пациент — Георгий, охотник.
Исцеление у него шло медленно. Всё же перелом был сложный. Когда вышла из операционной, сняв маску, увидела мужчину. Он сидел на своей постели. Постель, это громко сказано. Лежак деревянный.
— Что-то спросить хотел, Георгий? — Он сначала замялся. — Спрашивай, не стесняйся.
— Прости, госпожа. А правда, что ты знахарку Дарёнку красивой сделать можешь?
Я засмеялась. Ну всё, началось утро в деревне. Сейчас замучают этими вопросами.
— Скажем так, я постараюсь убрать безобразный шрам, который злые люди оставили у Дарёны на лице.
Не гоже женщину так уродовать. И ногу я ей постараюсь исправить. Это будет сложнее сделать, чем тебе. Вот и всё.
— Да разве можно так рубцы да шрамы убирать?
— Можно, если осторожно.
Подождала пока Дарёна не проснётся.
— Дарёна, сейчас у тебя отёк лица. Он спадёт. Потом будем смотреть. Рубец полностью я не уберу, но он должен стать тоньше и не так виден.
Она улыбнулась. Кивнула мне. Вот и славно. Поток болящих стал увеличиваться.
На следующий день, после операции на лице Дарёны, когда я занималась со своим спецназом, колотила их палкой по спине, заставляя бегать по скольким брёвнам, на полосу препятствий прибежал какой-то мужик, бухнулся передо мной на колени.
— Помилуй, матушка-боярыня. — Я удивлённо на него посмотрела. Не поняла? Кто такой и чего надо? Он подполз ко мне.
— Стоять! — Рявкнула ему и уперлась подошвой правого ботинка ему в плечо. — Чего надо?
— Помилуй, государыня.
— Милую.
