Если ее
Глеб когда-либо позволит себе подобное… Нет, страшно даже представить, что такое возможно…
Легкая, воздушная мелодия вальса плыла над кружащимися парами, улетая все выше, скользя в раскрытые окна и темную тишину липовой аллеи, и Саша устремилась вслед за ней. Звуки растворялись, таяли, исчезали… дом отодвигался все дальше… рывок… и девушка проснулась. Под ее щекой мерно билось сердце Глеба, мягкая поросль на его груди ровно поднималась и опадала, вместе с двигающейся, в такт дыханию, грудной клеткой, в кроватках напротив мирно посапывали дети.
Приснилось…
* * *— Саша…
— Да…
— Не притворяйся…
— Я сплю…
— Ну, ладно, спи…
— Глеб…
— Тшш… тебе это снится…
— Ну, Глеб…
— Ммм…какая сладкая…
Протяжный стон нарушил тишину спальни.
— Да, вот так… Не сдерживайся… — раздался довольный мужской голос.
— А-а… Гле-е-еб…
— Я здесь, моя девочка…
Тяжелое, прерывистое дыхание было ему ответом.
— Да… — сорвалось с губ изнемогающей от страсти женщины. Мужчине не нужно было иного приглашения. Он присоединился к своей паре, умело довел ее до вершины, и они вместе подошли к желанному финишу.
— Саш…
— Ммм…
— Пора собираться.
— А может быть, останемся дома?
— Это невозможно, ты же знаешь.
— Не хочу. Мне надоело быть выставочным экземпляром. Все смотрят на меня и плотоядно облизываются. Так и кажется, что проглотить готовы.
— Глупенькая, они могут облизываться сколько угодно, но никто не посмеет прикоснуться к тебе. Ты моя. Только моя.
— Глеб, пообещай, что не будешь отходить от меня.
— Не переживай.
Я буду рядом. И Алекс, и Зиг, и охрана.
Саша нервно кивнула и поднялась с постели. Последние две недели выдались для нее весьма непростыми. Три приема, четыре вечеринки, несколько встреч с альфами соседних кланов… А, кроме того, наличие в доме оставшихся погостить друзей Оборского. Веселая компания из пятерых разудалых мужчин весьма разнообразила размеренную прежде жизнь лесной усадьбы. Саша не успевала заниматься детьми и страшно скучала по былому спокойствию, но Глеб торопился представить свою жену местным альфам, и Александре приходилось соответствовать.
На закономерный вопрос девушки, почему они так спешат, Оборский отшутился: — Саш, ну, могу же я похвастаться красавицей-женой, а? — но она чувствовала, что не все так просто, и ощущала беспокойство мужа.
— Ты уверен, что это единственная причина? — допытывалась она."
"— Более чем, — спокойно ответил Глеб, и Александра поняла, что он ни за что не признается в истинной подоплеке своей нервозности.
