Пусть, и не могла съесть его много, но это было единственное, чего ей хотелось по-настоящему.
Наконец, она устало откинулась на подушку.
— Все, не могу больше, — еле слышно простонала Александра.
Глеб ловко вытер салфеткой ее губы, чуть задерживая руку и легко касаясь пальцами нежной кожи, и ласково похвалил:
— Молодец! Теперь еще немного поспишь, а потом, пойдем на прогулку. Отдыхай, Сашенька. Тебе нужно набираться сил.
Он забрал поднос и вышел из комнаты.
«Чудеса, — подумала Саша, — великий Оборский кормит меня с ложечки и убирает за мной посуду.
Скажи кто-нибудь полгода назад, что такое возможно, я бы от души посмеялась.»
Девушка устроилась на постели поудобнее, закрыла глаза и, незаметно для себя, задремала.
Проснулась она от привычной уже волны жара. Последние дни, Александра все сильнее чувствовала нарастающее желание. Знакомо горела кожа, все тело охватывало томление, грудь становилась тяжелой и чувствительной, а внизу живота полыхал пожар, с каждым днем становясь все сильнее.
Саша в смятении раздумывала, что делать. Попросить помощи у Глеба? Или терпеть до последнего? А вдруг, оборотня не окажется рядом, когда ее совсем скрутит? А если от ложной скромности своей мамы пострадают дети?..
Александра мучилась и не могла решиться на разговор с Оборским. Ей было невыносимо стыдно. Получалось, будто она сама навязывается мужчине.
Когда Глеб пришел, чтобы забрать Сашу на прогулку, он почувствовал ее смятение.
— Привет, — тихо сказал мужчина, подходя к кровати, — ты как?
— Все хорошо, — смущенно отвела глаза девушка.
Она чувствовала, как, в присутствии оборотня, загорается ее тело, ноет грудь, прерывается дыхание.
— Гулять идем? — бодро спросил Глеб.
— Я сейчас встану, — попробовала подняться Саша, но, даже эта небольшая попытка вызвала слабость и головокружение.
— Тихо, не торопись. Давай, я тебе помогу.
Глеб приподнял Александру, усаживая поудобнее, и пошел к шкафу за одеждой. Ненадолго завис, соображая, что выбрать, а потом, вытащил из стопки футболку и джемпер, снял с вешалки шерстяную юбку и, порывшись на полках, нашел теплые колготки.
«Да, одежды у Саши маловато… И вся неудобная, невзрачная, серая какая-то… Нужно заняться этим…»
— Ну-ка, поднимай руки, — подошел он к девушке, и принялся снимать с нее ночнушку.
— Я сама, — смущенно запротестовала Саша.
— Конечно, сама, — согласился Глеб, ловко стягивая с нее батистовую сорочку, — вот, и справились, сейчас еще оденемся и все.
