И корзинкой, которую он по-прежнему не отпускал. Я решила сменить тактику.
– Спасибо, что принёс. Тут такое дело…– Решила попросить насчёт кота, но при этом не задеть княжеское самолюбие. А как его не задевать, если Орлов словно нарочно в меня шпилькой тычет.
– Отдам, если поцелуешь, – прервал мою сбивчивую речь некромант. Я так и застыла с раскрытым ртом.
– Размечтался, – отозвалась, сделав шаг навстречу и протягивая ладонь к ручке корзины. Сама же решила, что только разок, и всё. Ну два, второй – за кота.
Никита застыл, ожидая обещанного.
Я приподнялась на цыпочки, чтобы дотянуться до губ, которые влекли не раз. От князя пахло очень хорошо: свежим ветром и луговыми травами. Ничего общего с удушающей туалетной водой и резкими дезодорантами, с навозом и потом. Куда делась корзинка, я даже не подумала. Обе руки маг применил к делу и сердце застучало часто-часто.
***
Никита
Ещё ни разу Орлов не видел подобного тряпичного украшения на девушках, как то, что предстало перед ним в комнате Алёны. Он даже не успел проявиться, застыв и рассматривая то тонкое плетение нитей, разделяющее аппетитную округлую попку на две половины.
Кружева вместо шёлка…Какой догадливый портной придумал такое? Право слово, экономно, но неужели у них в этом ходят? Оно же неудобно. Или нет? Захотелось потрогать, какова на ощупь кожа девушки, провести по ней ладонью. От нахлынувшего желания Никита сжал пальцы. Раздался чуть слышный хруст ручки корзины.
Каждое слово, сказанное Найдёновой – провокация.
Всё, что Орлов произнёс – исключительно с целью позлить, вывести на эмоции и…попытаться приблизить к себе хоть на шаг эту неугомонную лекарку.
Он-то думал, что девчонка страдает. Переживает. В очередной раз попав в переделку. Но, похоже, у Алёны есть одна особенность – заводить себе друзей и знакомых, приспосабливаться там, где оказалась.
Маг не стал мелочиться, не стал играть в благородство. Довольно. Князь он или неуч шаловливый, что ходит вокруг девицы не первую седмицу. Поставив корзину на какой-то стул, он шагнул к продолжающей упрямиться Алёне.
Едва мужские руки коснулись желанных округлостей, огладили их и заскользили вверх, некромант подумал, что давно этого хотел. И пусть она упрямится и всё делает, чтобы получить эту корзинку с черепом, суть в другом. Орлов чувствовал, что и сам небезразличен этой залётной птичке. Она пыталась спорить, он отвечал ей не менее колко. И с каждым сказанным словом, взглядом, дыханием, время тикало, объединяя две линии жизни в одну.
