Аленький цветочек

– Аминь! Воистину неисповедимы пути Господни! – Якобы Джон Смит размашисто перекрестился слева направо, после чего троекратно, на православный манер, облобызался со Скудиным. – А мы всё грядём во мраке, в аскезе, в искусе, с именем Всевышнего на грешных устах. Кстати, Господу было угодно наречь меня в миру по-новому – Джозефом Брауном…

– Ага, – кивнул Скудин. И отметил про себя, что акцента у Брауна-Смита существенно поубавилось.

– А это братья во Христе, опора мне на путях Господних… – Чернокожий «батюшка» свирепо оглянулся, и братаны возле джипа виновато побросали окурки.

«Ишь, как поёт… Любо-дорого…» В прошлый раз, выбравшись из дерьма и чуток переведя дух, спёр, гад, автомат Калашникова, с боем угнал «Скорпиона» мисс Белые Шорты и, обработав из «минигана» лагерь наркоторговцев, скрылся на винтокрылой машине в неизвестном направлении.

Между тем оказалось, что в братстве отца Брауна нашлось местечко и для сестрёнки. Выпустив Скудина из объятий, негр махнул рукой братве, словно отдавая не очень-то принятую у священства команду «вольно», и громко воззвал:

– Однако путь к Богу труден без женской кротости, всепрощения и участия, без истинного целомудрия, смирения и доброты. Я говорю о послушнице нашей, сестре Айрин.

Голос святого отца в режиме полной мощности вполне мог сотворить чудо воскрешения, сиречь поднять мертвеца. Дверца замыкающего «Хаммера» сразу открылась.

Кудеяр невольно повёл носом. Да уж, целомудрием и смирением здесь и близко не пахло. Зато за версту несло французской косметикой.

– Это ещё кто? – Звягинцев через плечо посмотрел на фигуристую блондинку. Громкий, дразнящий смех женщины заставил профессора неодобрительно поморщиться – Ты, Иська, не иначе решил своего реликтового на живца брать?.

– Да уж не без того, – ответил за Шихмана профессор Беллинг. Помрачнел, сделался похожим на крестьянина, у которого увели лошадь, и пояснил: – Это, изволите видеть, моя новая ассистентка. Прежний… толковый парень был…

– Да похоже, что «был». Прямо накануне поездки угодил под машину, причём так, что до сих пор в коме лежит.