Аленький цветочек

– Ой, бабуленька, – зашептала она, – на кого же ты нас покинула…

Наше государство почему-то считает, что право распоряжаться бренными останками умерших принадлежит ему и только ему. Вздумаете сами похоронить усопшего родственника – и вас обвинят в самоуправстве и чуть ли не в глумлении над телом. Да ещё найдутся «свидетели», которые начнут утверждать, что вы… зарыли живого. В корыстных целях, естественно…

Бывшая ссыльнопоселенная и это предусмотрела. Оставила сыну собственноручно подписанную бумагу, где выразила свою последнюю волю.

Тамара Григорьевна пожелала для себя огненного погребения. Да не где-нибудь в казённом крематории, а около дома.

Её тело возложили на сруб утром следующего дня. Кроме близких родственников были Виринея с профессором Звягинцевым да, конечно, саам Данилов – молчаливый, однако с просветлённым лицом. Ещё одна душа освободилась от оков плоти, изготовилась вознестись в небо – домой…

– Прощай, мать.

 – Вздохнув, Скудин-старший зажёг берёсту. Не сразу, с потрескиванием принялись толстые сосновые брёвна, но вот прозрачный воздух наполнился дымом и смоляным духом, высоко в небо взвились огненные языки… И внезапно на их призрачном фоне Виринея вдруг увидела желтоватое сияние, которое, колеблясь и радужно переливаясь, медленно потянулось в безоблачную синь. Нездешний свет полыхнул в голове Виринеи, она качнулась и, чтобы не упасть, схватилась за стоявшую рядом Дарью Дмитриевну. Та молча поддержала её, неотрывно глядя на величаво разгорающийся костер.

– Извините… – Виринея отняла дрожащие руки, прикусила крепко губу. Перед глазами у неё рушился, менял цвет и форму старый привычный мир, поворачивался неизвестной стороной, большинству живущих недоступной. Девушка почувствовала себя, словно в детстве, когда стало ясно, что куклы живут на сцене не сами по себе, а управляются с помощью ниток.

Так вот, мир действительно напоминал кукольный театр. Всё вокруг пронизывали незримые, но очень прочные связи. Можно потянуть за ниточку, а можно и оборвать… От сокровенного знания, от внезапного ощущения собственной силы у Виринеи перехватило горло, она судорожно всхлипнула…

Шумно полыхали смолистые стволы. Дым сизым саваном укутал мёртвую, ограждая от людских глаз её последнее таинство.