Аленький цветочек

– Ваня! За стол! – позвала с кухни Маша. Он закрыл окно и опустил в гнездо шпингалет.

Сидели за расшатанным столом, выдвинутым для такого случая на середину кухни. На первое была окрошка – с пузырящимся квасом из полиэтиленовой бутыли, под холодную «Столичную» и расспросы о недавней поездке. На кухне царила все та же разношёрстность обстановки. Шикарный холодильник «Самсунг» прекрасно уживался с пеналом цвета скисшего от древности молока, микроволновая печка «Сименс» мирно соседствовала со своей газовой прабабушкой, перевалившей, верно, двадцатилетний рубеж, комбайн «Мулинекс» стоял на обшарпанной тумбочке с неплотно закрывающейся дверцей…

После окрошки был плов – по новомодному рецепту, куриный, из микроволновки.

Принюхавшись, Враг Капитала заскулил, обиженно тявкнул и с видом оскорблённой добродетели убрался из кухни. Курицу он не уважал. Люди остались – открыли «Ахтамар», занялись пловом и продолжили игру в вопросы и ответы. Собственно, общались в основном профессор с дочерью.

– Что это вы, Мариша, вернулись так скоро? – Звягинцев с напускным равнодушием поддел вилкой рис, прожевал, задумался, добавил на тарелку кетчупа. – С погодой не заладилось? Или… по дому соскучилась?

Голос его предательски дрогнул. На какое-то мгновение он превратился из респектабельного научного мужа в одинокого, всеми забытого старика.

– Не, пап, погода здесь ни при чём. – Маше вдруг стало мучительно жаль отца. Оставив недоеденный плов, она резко поднялась, принесла из прихожей сумочку и вытащила небольшой целлофановый пакет.

 – Вот, смотри! Это тебе привет из Лапландии.

– Так, так… – Сразу оживившись, Звягинцев положил вилку и осторожно, кончиками пальцев извлёк замысловатое образование. Уже не серое, а угольно-чёрное. – Хм, интересно, этот ваш привет, похоже, ничего не весит, хотя весьма плотен на ощупь. И, похоже, поглощает весь видимый спектр…

Загадочная веточка успела изменить не только цвет, но и форму, превратившись из сувенирной плетёнки в некое подобие причудливой спирали.

Теперь она была выгнута наподобие ленты Мёбиуса, только на порядок более сложно.

– Понимаешь, пап, вначале оно было совершенно аморфно и сверкало, как рождественская ёлка. – Маша, несмотря на жару, вздрогнула и почему-то перешла на шёпот: – А потом усохло, в веточку превратилось.

И, опуская некоторые касавшиеся только их с Иваном подробности, она поведала о восхождении на Чёрную тундру.