Аленький цветочек

Разговор со следователем, занимавшимся делом о пожаре в квартире Гришина, ничего не прояснил, наоборот, только добавил тумана. Версия о взрыве газа, которую скормили налетевшим телевизионщикам, при серьёзном рассмотрении не выдерживала никакой критики. Не дело, а сплошные непонятки. Выключенные конфорки плиты и перекрытый кран в ванной, – спрашивается, откуда утечка?.. Зато температура такая, что в компьютере вся начинка расплавилась… Не говоря уж о том, что никто не слышал грохота и все внутренние двери квартиры остались благополучно закрытыми.

Это при взрыве-то газа!.. «В общем, глухарь», – честно подытожил прокурорский следак, и Скудин, передавая разговор Звягинцеву, закончил в том же духе:

– Ни хрена понятного.

Профессор молча кивнул.

Зелёная гимнастёрка сидела на ней со всем великолепием старорусской праздничной рубахи. Называвшейся, между прочим, убивальницей.

– Спасибо, старшина. – Скудин подождал, пока Фрося выйдет, и жестом пригласил профессора к трапезе. Самому ему есть не хотелось совершенно, голова была занята другим.

Он был практичным профессионалом. Есть факты, так или иначе возымевшие место. Значит, должна быть и возможность увязать их друг с другом, уловить закономерность и предугадать, что произойдёт дальше. Он этим и занимался вот уже двадцать с лишним лет, и до сих пор получалось вроде неплохо. Достаточно неплохо, чтобы раз за разом оставаться в живых и ребят не терять… А здесь? Сокровища графа Монте-Кристо, и хоть бы намёк, кто из-под кого чего вообще хочет. Какие-то тетради с закорючками вместо букв. Чёрт знает как разбившийся аквариум, помноженный на лопнувшую батарею. Преследователи на автомобиле, явно украденном из реквизита фильмов о Бэтмене… Теперь ещё вот кандидат наук Гришин, валяющийся в ожоговом центре и, что существенно хуже, по сути превращённый в растение. При выгоревшей квартире и расплавленном компьютере… Взрыв газа, ха! Напалм, если не белый фосфор. В аптечном киоске такого не купишь и на свалке вряд ли найдёшь… В общем, хоть роман сочиняй, чтобы Незнанский с Марининой от зависти удавились.

– Лев Поликарпович! Чай, бублики… – Скудин указал профессору на поднос со снедью. – Не то Фросеньку обидим.

– Ну, если Фросеньку… – Лев Поликарпович рассеянно улыбнулся и придвинул стакан. Всему институту было известно, что старшина Ефросинья Дроновна имела свойство неотвратимо влюбляться в начальников, с которыми ей доводилось вместе служить…О нет! Совсем не то, о чём вы наверняка сразу подумали.