Аленький цветочек

При слове «игра» Евгений Додикович припомнил не столь уж давние сражения в покер, и вот тут до него наконец дошло! Унаследованная от пращуров коммерческая жилка прозвенела золотым камертоном даже сквозь любовный угар. Мечтательный Ромео мигом исчез, уступая место гражданину Корейко, и тот с интонациями Остапа Бендера восторженно констатировал:

– Гениально. Согласен участвовать в концессии. За двадцать пять процентов. Обеспечу охрану, поддержку финансовую и моральную. Замётано.

Виринея кивнула. Консенсус был достигнут.

Рулетка изобретена в Париже и введена в употребление в салонах отелей Живра и Суасон, знаменитых по страшной игре, которая там происходила. Впоследствии братья Перрены усовершенствовали её. Сначала они имели только нумера, числом тридцать шесть, и два цвета – чёрный и красный. Перрены прибавили к ним чёт и нечет, «манкэ» и «пассэ», первую, вторую, третью дюжину, три колонны и, главное, два зеро, то есть два «плие» или два «такса», при которых все проигрывали.

Не играйте: если у вас депрессия, если вы зависимы от алкоголя, если вы чувствуете себя одиноким, если предназначенные для игры деньги вы взяли в долг.

Не за то отец сына бил, что играл, а за то, что отыгрывался.

К вечеру распогодилось. Дождик иссяк, на небе показался месяц, бледный, ущербный, в частой россыпи оскольчатых звезд. Воздух сделался прозрачным и стылым, на траву упала белая вуаль, под колёсами машин лопались хрусткие ледышки, в одночасье заковавшие лужи.

Как раз шла программа «Время», когда к монументальным дверям казино «Монплезир» подкатил новёхонький перламутровый «мерседес». Мягко открылись дверцы, и неоновые огни озарили – как это нынче принято говорить – человека, похожего на Евгения Додиковича Гринберга. В белом смокинге. И – под ручку с ним – роскошную даму, отдалённо смахивавшую на Виринею. Эта последняя была облачена в довольно-таки откровенное платье, взятое напрокат.

– Отвали, – посоветовал Евгений Додикович подскочившему молодцу из ресепшен. С вяканьем задействовал автомобильную сигнализацию и, снова превратившись в галантнейшего кавалера, мило улыбнулся своей даме: – Пойдём же, радость моя, труба зовёт.

Виринея внутренне заходилась от смеха пополам с отвращением. Тем не менее она нашла в себе силы проворковать по возможности томно:

– Да, веди же меня, милый, веди…

И они пошли… Нет, не совсем так.