Аленький цветочек

Веня обернулся так, словно услышал позади себя как минимум «стой, стрелять буду». Паника на его лице странным образом мешалась с ещё не угасшей улыбкой самодовольного ликования, адресованной Виринее…

Вот тут и произошла окончательная катастрофа.

От резкого движения узел на скользком тефлоновом проводке, почти сразу начавший давать слабину, разъехался уже полностью. Пудовый «транс», увлекаемый мировой гравитацией, неудержимо пошёл вниз. Перепуганный злоумышленник даже не попытался стиснуть его коленями, лишь начал раскрывать рот…

Последующее заняло доли секунды.

Эхо падения ещё отражалось от потолка, когда Борис и Глеб, вполне оценившие замысел капитана Грина, разом выпорхнули через турникет. Выпорхнули мощно, легко и красиво до невозможности: подобной синхронности действий ни в каком боевике не увидишь. Бедный Веня и пискнуть, что называется, не успел. Его щека оказалась мгновенно вжата в холодный и влажный каменный пол, так что очки съехали на сторону и он перестал что-либо чётко видеть – кроме неправдоподобно огромного рубчатого ботинка в сантиметре от своего носа.

Другой такой же ботинок весьма ощутимо попирал его спину. Руки словно сами собой распластались крестом, а ноги, наоборот, завернулись одна за другую – это для того, чтобы опасный преступник не сумел сразу вскочить и наброситься на стражей порядка. Автоматное лязганье над головой и жуткие вопли, смысл которых несчастный Веня просто не в силах был уразуметь…

Другие участники заговора, надо отдать им должное, подельника своего в беде не покинули.

– Садисты!!! Не смейте!.. – рванулась назад Виринея. Ей показалось, будто Глеб собрался прибегнуть к наручникам.

Альберт, спортивный, но не наделённый ловкостью спецназовца парень, лез через заблокированный турникет и тоже храбро рвался в неравную битву.

Между тем к Вене, избавленному благодаря атаке друзей от психологического прессинга, вернулись временно парализованные мыслительные способности. И он сообразил, что уложили его на самом-то деле исключительно нежно и бережно – ну просто как младенчика в колыбельку.

Не ушибли (а могли, ещё как могли…). Не затоптали слетевшие с переносицы сложные астигматические линзы. Даже расклячили его не на затоптанном и грязном пятачке пола, а чуть в стороне, там, где недавно прошлась тряпкой добросовестная тётя Паня… Веня приободрился, осторожно влез физиономией обратно в очки и стал с интересом наблюдать за происходившим вокруг.