Онлайн-библиотека книг
Мир за пределами тела перестал иметь значение, Полина словно бы оглохла и ослепла на время.
– За убийство ученика во время урока учитель Полина вызывается к директору, – прогремел в зале знакомый голос, искажённый динамиками. – Повторяю, за убийство ученика во время урока…
Наслаждение, достигнув своего пика, сотрясло девушку с головы до пят и начало медленно растворяться в теле, оставляя на память сладкое послевкусие.
Под пальцами вдруг ожила, набухла и затвердела, плоть Царя. Полина распахнула глаза. Парень тяжело приподнялся, подставил локоть.
А девушку уже переворачивали на живот, ставили на карачки. Она обернулась через плечо. Сзади на коленях стоял Царь. А слева от него…
Полина дико вытаращилась, не веря своим глазам.
«Полиночка, разве ты не хочешь сделать мне приятное?..»
– Юра, пойдём отсюда, – Лена поднялась на ноги, заставив встать и его, так и не отпустившего руку девушки.
Они успели пройти мимо двух пришвартованных судов и подходили к третьему, когда их настиг второй вопль, ещё пронзительнее первого.
Переглянувшись, Юрец с Леной бросились бежать и не останавливались, пока не выскочили из прибрежного парка к пустынному в этот предутренний час проспекту.
…На набережной «Феликс Дзержинский» сыто покачивался на волнах. Опустошив последнюю жертву, дух судна утратил всякое сходство с человеком, давшим ему свои имя и фамилию, растекся по каютам и коридорам, пропитал собой палубы и переборки, добрался до каждого отдалённого уголка.
Судно чувствовало себя удовлетворённым. Уже не первый раз оно забирало у людей всю грязь и тьму, которыми те пропитались, – как правило, вместе с жизнью. Не то чтобы судно непременно стремилось убивать, просто чаще всего люди сами не могли жить без того, что отдавали ему. В них оставалось слишком мало другого, чистого.
Так что «Феликс Дзержинский» не был разочарован тем, что этой ночью два человека накормили его и при этом остались живы. Может, это было и к лучшему. Рано или поздно они расскажут кому-нибудь о пережитом. Люди не могут иначе. О, конечно, поделятся не всем, только малой толикой случившегося, из которой тщательно вымарают любое упоминание об ожившем судне. Но так и надо – тайна, присутствие которой почувствуют слушатели, только раззадорит их.
