– Шесть, – преспокойно повторила маменька, – плед, валик под спину, полотняные салфетки, небось в местном ресторане одни бумажные, чашечка, ложечка, тарелка, небольшой тазик, к нему ковшик, три фотоаппарата… Ты еще долго будешь возиться с багажом?
Я подавил в себе желание поинтересоваться, зачем брать с собой сразу три фотоаппарата, спустился к машине и принялся старательно утрамбовывать в «мерс» «корзину, картину, картонку…». Хорошо, что у маменьки нет маленькой собачонки.
Глава 24
Не успели мы отъехать и пяти метров от подъезда, как Николетта завопила дурниной:
– О господи!
– Что случилось? – испугался я, притормаживая.
– Совсем забыла!
– Билет?
– Нет!
– Паспорт!
– Разве я дура? Конечно, нет, документы со мной.
– Деньги?
– Ты считаешь, что я способна выйти из дома без кошелька?
Действительно, я виноват, исправлюсь. Николетта никогда не забудет о деньгах.
– Что тогда? – с тяжелым вздохом осведомился я.
– Черепашка!
– Что?!
– Бронзовая черепаха, – воскликнула Николетта, – стоит на тумбочке возле кровати, без нее я никуда.
Схватив мобильный, Николетта потыкала в кнопки и отдала указание Нюше:
– Ступай в спальню…
Потянулись минуты, пять, десять, пятнадцать, из подъезда никто не показывался, Николетта снова вцепилась в телефон.
– Сколько можно тебя ждать?! Какие туфли! Так иди, не замерзнешь.
Через пару томительных мгновений Нюша прямо в тапочках вылетела на снег.
– Вот, – пробасила она, открывая дверцу «Мерседеса», – еле нашла!
– Тебя только за смертью посылать, – начала было Николетта, но, не успев закончить фразу, завизжала: – Идиотка, ты что приволокла?
– Так вы сами просили, – попятилась Нюша, – черепаху, из спальни!
– Дура, – бесновалась маменька, – посмотри внимательно, это что?
– Так уши.
– Вот, вот! Ты когда-нибудь видела черепаху с ушами?
– А я их вообще не видывала живьем, – заявила Нюша, – чай, они не кошки, по Москве не бегают.
– У черепах нет торчащих ушей, – еле сдерживая смех, сказал я, – впрочем, длинных, поднятых вверх хвостов тоже.
Это статуэтка собаки.
– Только такая кретинка, как ты, могла перепутать земноводное с млекопитающим, – застучала кулачками по торпеде маменька. – Вава, ступай наверх.
– Какая ей, черт, разница, – возмутилась Нюша, оказавшись в лифте, – черепаха, собака, тьфу, покоя нет.
Я дипломатично промолчал. Не следует осуждать хозяйку в присутствии прислуги, хотя, положа руку на сердце, я полностью согласен с домработницей.
В спальне царил кавардак.
