Маша прикинула на глазок сумму, тысяч пять рублей, не меньше!
– Удостоверилась? – тяжело дыша, осведомилась Карелия Ивановна. – Зачем мне твоя заварка? Сама ее купить могу!
– Где столько добыла? – в полном изумлении спросила Маня.
– Накопила.
– А не ври-ка! – снова обозлилась соседка. – Пойду гляну, не у нас ли с…а.
– Как ты смеешь меня оскорблять! – вскричала Карелия Ивановна. – Я честный человек!
– Все честные до первого милиционера, – неожиданно мирно ответила Маня, – а чего думать прикажешь, ежели ты завсегда второго числа денег одалживать просишь, ни разу от пенсии до пенсии не дожила.
А севодни четвертое по календарю, а у тя прям богатство!
– Мне за Лизу пенсию дали, – неожиданно призналась старуха, – большую сумму, тебе такая и не снилась!"
"– С каких это пор за психов платят? – разинула рот Маня. – Она ж в интернате живет, если че и положено, так тебе не дадут, поскольку на гособеспечении девка!
Карелия Ивановна любовно сложила деньги.
– Лизу там лечат, – пояснила она, – всякие лекарства колют. Да чего-то перепутали, вкатили не того, чуть не померла Лизка. Я в суд на них подать могла, вот и заплатили мне, чтобы помалкивала, ясно? Сама главврачиха расстаралась, дала денежки в конвертике и попросила: «Вы уж никому, ладненько?»
Маша только завистливо вздохнула. Бывает же людям счастье, ни за что кучу «капусты» огрести! Нет, ей так в жизни ни разу не повезло!
Фира Базилевич оказалась на работе.
Набрав номер ее телефона, я услышал хриплый, дребезжащий голос:
– Фирочка на службе.
– Сделайте одолжение, подскажите, как с ней связаться?
– А таки кто ее спрашивает? – проявил любопытство старик.
– Э… это из клиники «Голубое солнце», – ляпнул я.
– А зачем?
– Мне с ней поговорить надо.
– А таки о чем?
– О Кате Коротковой.
– Таки не знаю такую.
«Не знаешь, и не надо, – чуть было не заорал я, – таки давай телефон».
Но, сами понимаете, я сдержался и продолжил беседу:
– Все же сделайте одолжение, подскажите мне рабочий номер Фиры.
– Подождите, – сдался старичок и пропал.
Потянулись минуты, длинные, просто бесконечные. У меня создалось впечатление, что у госпожи Базилевич четырехэтажный замок. Дедулька снял трубку телефона где-то в подвале и теперь мелкими шажочками побрел за блокнотом, который лежит в мансарде.
