Послышался топот, девушка вернулась, неся под мышкой толстую амбарную книгу. Было заметно, что хмель совсем покинул ее.
– Во, глядите, – сообщила она, – вчера мужика привезли из Клотина, удавился он. В четверг бабка померла, нашенская, из больнички, в среду одну из родильного доставили, криминальный аборт. Больше никого! Читайте!
Я побежал глазами по строчкам. Мужчина мне не нужен, старуха тоже ни к чему, вот женщина, решившая в недобрый час сделать подпольный аборт… Но в графе «одежда» напротив ее фамилии значилось: черные брюки, красный пуловер, куртка серая.
Белая юбочка с блузкой не имели к бедняжке никакого отношения.
– Попробуйте вспомнить, – взмолился я, – ну когда появилась в чуланчике эта куча тряпок. Вот, возьмите еще денег!
Моя собеседница собрала узенький лобик складками."
"– Ну… вчера меня не было, тут другая смена работала. Значитца, в нашенское прошлое дежурство ничего такого не наблюдалося. А утром мы пришли на работу, глянь, валяется. Небось баба Сима оставила.
– Но в журнале нет записи о трупе с такой одеждой!
Санитарка прищурилась.
– Ну, всяко бывает! Может, кто из своих попросил тело пригреть, в избе держать неохота, в сарай выносить стыдно, вот и приволокли сюда. Кто ж соседям откажет?
– И много у вас соседей? – слегка приуныл я.
Девица пожала плечами.
– Вы с бабой Симой потолкуйте, дайте ей немножко, она все и расскажет. Рядом она живет, в Бубновке, или завтрева сюда являйтесь, ейная смена будет.
Я посмотрел на одежду.
– Можно мне ее забрать?
Санитарка скривилась.
– За фигом она вам?
– Нужна.
– Берите, – милостиво разрешила санитарка.
Я сначала взял ботинки ожившего и отнес их в «Лендкрузер».
– Ну тебя за смертью только посылать, – недовольно сказал Валера и пнул Николая: – Натягивай тапки.
– Мне и так хорошо, – пролаял тот, не открывая глаз.
– Пакета не найдется? – спросил я.
– На, – сосед сунул мне в руки полиэтиленовый мешок. – Эй, ты куда?
– Сейчас вернусь, – пообещал я и пошел за одеждой.
Когда мы прибыли в Локтевку, Николай выпал из «Лендкрузера» и пошел босиком по снегу, отвратительно воняющие ботинки он забыл в джипе.
– Ведь простудится насмерть, – забеспокоился я.
– Чего ему сделается, – не выказал никакого волнения Валера, – проспиртовался насквозь.
– И как он только холода не чувствует!
Валера засмеялся:
– Ты, Иван Павлович, человек непьющий, вот и не знаешь, что под кайфом все ощущения исчезают.
