Альянс Нерушимый

У вас все было совсем не так. Ваши поселенцы перли на запад как саранча, уничтожая по пути и старого, и малого, и ваше государство под флагом доктрины «Очевидной Судьбы» возглавило этот поход, потому что ему все время требовались новые земли. Не было такого преступления, какое бы не благословляли ваши президенты и конгрессмены, потому что не видели в ваших краснокожих таких же людей, как они сами, а потому воспринимали их только как для эксплуатации или как досадную помеху, от которой следует избавиться любой ценой.

А когда вся доступная территория Северной Америки была захвачена, ваши элиты решили что теперь им предстоит положить в свой карман весь мир. И вы, мистер Рузвельт, тоже трудились на этом направлении не покладая рук. Или вы думаете, что мы не знаем, сколько американских долларов было вложено в ремилитаризацию Германии после прихода к власти Гитлера и с какой энергией ваше государство толкало самураев на экспансию в северном направлении? А когда это дело не выгорело, вы заговорили с официальным Токио языком экономических санкций, что в итоге и привело к Перл-Харбору. И причиной такой людоедской политики была безудержная алчность и оскорбительное пренебрежение даже к собственному простонародью. Но за такое мы бьем изо всей силы и наотмашь, чтобы не было таких нигде и никак.

— Все верно, уважаемая Нина Викторовна, — подтвердил я. — Только вот данный персонаж кажется мне небезнадежным, а потому я и взялся с ним работать. В противном случае целили бы сейчас его черти в аду кипящей смолой и ударами багров.

— Он и в самом деле небезнадежен, но только в том случае, если припереть его к стенке превосходящей силой, — сказала товарищ Антонова. — Есть у меня и такой политический опыт. А еще этот человек, в отличие от всей прочей тамошней элиты, всерьез воспринимает простой американский народ и его интересы. И это тоже делает его приемлемым контрагентом для заключения политических соглашений.

— За превосходящей силой нам далеко ходить не требуется, — усмехнулся я.

— Не так ли, мистеры президенты?

— Да это так, — согласился Дуайт Эйзенхауэр, — играть грубо, презрев всякие правила, мистер Серегин умеет даже лучше любого из наших генералов. И в то же время он сразу говорит, чего хочет, и потом, добившись желаемого, истово соблюдает заключенные соглашения, а не как у нас некоторые, до перемены погоды или до первого вторника после первого понедельника*.