Альянс Нерушимый

— Царящая среди вас безграничная алчность, а также чувство пренебрежения другими народами и нижестоящим плебсом приводят к тому, что Сатана и родственные ему сущности рангом поменьше чувствуют себя в вашей Америке как дома. И уже в свою очередь способствуют увеличению общего количества несчастий, человеческих мучений, страха и жестоких убийств, ибо как раз таким образом эти твари питаются. И это явление свойственно не только двадцатому и двадцать первому векам. Вся ваша история — это сплошная цепь преступлений и жестокостей, начиная с первого прибытия к берегам Северной Америки английских поселенцев.

«Если хочешь, Серегин, могу рассказать тебе о геноциде древнего аборигенного доиндоевропейского населения, обитавшего на Оловянных островах в неолите и позже, до самого прибытия туда кельтских племен, — шепнула энергооблолочка. — Именно тогда в захоронениях Ирландии и Шотландии мужские гены, характерные ныне для населения Ближнего Востока и Кавказа, катастрофически уменьшились в количестве, а их место в генетическом поле заняли мужчины индоевропейского происхождения, ранее вовсе отсутствующие в данной местности.

Как такое может получиться, думаю, рассказывать не надо. Сам все понимаешь, не маленький. При подселении к аборигенам миролюбивого народа, вроде твоих предков, картина должна быть в корне иной».

«Да, это интересно — подумал я, — но не сейчас. Давай не будем углубляться в столь седую древность — и от того, что мы уже обсуждаем, у клиента буквально голова идет кругом».

«Хорошо, Серегин, — мысленно пожала плечами энергооболочка. — Только имей в виду, что люди со временем не меняются, даже если проходят тысячелетия, а истории свойственно повторяться при каждом новом витке».

«Понятно», — ответил я, на чем наш внутренний обмен мнениями был закончен, а во внешнем мире за это время не прошло и секунды. Мистер Рузвельт над ответом на мои последние слова думал гораздо дольше.

— К сожалению, не могу вам ничего возразить, — вздохнул он, — ибо помню, как правительство моего предшественника президента Гувера танками, кавалерией и слезоточивым газом разгоняло голодные марши протеста ветеранов первой мировой войны, всего за четыре месяца до избрания меня на первый президентский срок.

При этом наша свободная пресса с улюлюканьем одобряла эти акты беспримерной жестокости против невооруженных людей, в том числе женщин и детей.