Альянс Нерушимый

— Присоски надо обрывать, привороты отворачивать, а психосоматику лечить. В таком виде, как сейчас, к употреблению в качестве певцов-сказителей они негодны категорически. Это я тебе говорю как специалист.

Этот обмен мнениями велся вслух на чистейшем русском языке, без всякого понижения голоса, хотя и без крика, так что наши не совсем добровольные гости все прекрасно понимали. И после слов Лилии про присоски, привороты и психосоматику Виктор Цой наконец вышел из ступора, вызванного фантасмагоричностью ситуации.

Он провел рукой по волосам, встряхнул головой и, моргнув пару раз, спросил:

— Э-э-э, а что все это значит? Нам сказали, что мы едем на гастроли, а тут вдруг такая встреча…

— Вас и в самом деле пригласили на гастроли, потому что об этом попросили Верные нашего Серегина, происходящие из восемьдесят девятого года, — мягко сказала Птица, — в то время вы были очень популярны, примерно как Высоцкий.

Было заметно, что сравнение с Высоцким Цою польстило, в его узких глазах даже блеск какой-то промелькнул.

Затем он прищурился и внутренне ощетинился. Нижняя челюсть выдвинулась вперед, брови опустились к переносице.

— И зачем тогда… было все это? — спросил он, мотнув головой.

— А затем, что я никогда и никого не подпущу к своим людям, если не буду уверен, что это совершенно безопасно и для вас, и для них, — ответил я, осаживая нахала. — Там, в моем родном будущем, память о тебе осталась самая противоречивая, а потому, прежде чем принять окончательное решение, я должен был посмотреть на тебя и твоих людей собственными глазами.

Все остальное про себя ты слышал сам: результат вполне положительный, но требуются профилактические корректировки, а после них магическая инициация, чтобы ты мог использовать свой талант полностью, а не частично. Но это уже отдельная история.

И тут Цой неожиданно улыбнулся, и улыбка мгновенно преобразила его. Он весь будто бы потеплел, залучился. Снова провел рукой по волосам и сказал:

— А сравнение с оголенным нервом мне понравилось… Однако все остальное для меня звучало как безумная абракадабра, в которой фантастика перемешана с мистикой.

Подумать только — это у меня-то магический талант…

— У тебя, у тебя, — добродушно подтвердила Лилия; теперь на ее носу красовались огромные очки, и она смотрела на Цоя поверх стекол. — От этого и оголенный нерв, и все прочее. А иначе ты был бы как какой-нибудь Юрий Антонов: лабал бы на гитаре, пел слащавые песенки и был бы счастлив.