Альянс Нерушимый

Потом был мир Смутного Времени, где мне пришлось распутывать интригу с Лжедмитрием и успокаивать мятущиеся умы, жаждущие природного царя. Там я попутно смахнул с карты разбойничье Крымское ханство и пополнил свое войско бывшими галерными рабами, готовыми идти за своим освободителем хоть на штурм Врат Ада. Потом я немного «порешал вопросы» в мире тысяча семьсот тридцатого года, предотвратив наступление «бабьего века», после чего меня бросило на окровавленное Бородинское поле. Потом была Крымская война и оборона Севастополя, где моя армия от души врезала господам коалиционерам, чтобы те не пытались более никогда ходить с войной на Россию.

Далее у меня был великий и ужасный двадцатый век, где мне пришлось пройти через миры русско-японской, первой мировой, гражданской и Великой Отечественной войн, предотвращать убийство Сталина в пятьдесят третьем году, расшевеливать Застой в семьдесят шестом и вправлять мозги совершенно обезумевшим коммунистическим вождям-диадохам у вас в восемьдесят пятом. Как вы сами понимаете, знакомства на этом пути у меня образовались самые разнообразные, от византийского полководца Велизария, который командует в моем войске армией, до Маркса, Энгельса, двух товарищей Лениных, трех Николаев Вторых и восьми воплощений товарищей Сталиных из разных миров.

— Да уж, — сказал Лев Гумилев, — сведения невероятные, но они не противоречат тому, что я о вас уже знаю. Могу сказать, что в таком разрезе вы просто находка для историка.

Кстати, мы уже пришли. Поскольку вы еще в самом начале наотрез отказались вот так на ногах сообщить, зачем я вам понадобился, прошу посетить мою скромную семейную обитель. Только уж не обессудьте, комната старого ученого в коммуналке, это отнюдь не Бахчисарайский дворец крымского хана.

Поскольку отпирал Лев Николаевич дверь своим ключом, то никто из соседей не выглянул поинтересоваться — кого это там принесла нелегкая. А может все дело в лежащих на нас с Коброй маскирующих заклинаниях, которые делали нас неинтересными для разной праздношатающейся публики и привлекали внимание только одного человека.

Жили Лев Николаевич с супругой просто, даже можно сказать бедно, единственное богатство это книги на стеллажах до потолка. И ведь все это научная литература по истории, географии и искусствоведению*, а не какие-нибудь беллетристические романы. Впрочем, ничего другого я увидеть и не ожидал.