И хоть моя флагманская боевая единица укомплектована уже обученной командой по штату, не столь давно я выиграл одно сражение и взял неплохие трофеи, включающие три дальних рейдера типа «Длинный меч», которые вводить в строй надо чем скорее, тем лучше. При этом офицеры мне нужны не абы какие, а только отчаянные храбрецы и забияки, при этом бессемейные и не имеющие возможности продвинуться по службе, а потому находящиеся перед перспективой отставки по возрасту и одинокой старости. Стреляются при таких обстоятельствах ваши господа офицеры, только успевай хоронить.
И вообще, не все люди, хлебнувшие военного лиха и приохотившиеся к чувству опасности, могут потом вернуться к мирной жизни. А у меня впереди вечный бой, и покой мне будет только сниться.
— Значит, так, Сергей Сергеевич, — сказал фон Эссен, немного подумав, — есть у нас такие господа офицеры, куда ж без них. В первую очередь, это капитан второго ранга Сергей Захарович Балк, человек беззаветной храбрости и безукоризненной честности, в мирное время он подвержен тяжкому греху алкоголизма и не имеет никаких привязанностей на берегу.
Вся его жизнь связана с кораблем, которым он данный момент командует, а матросики за правдивость и справедливость почитают его как родного отца. Из-за такого сочетания крайне противоречивых качеств служебный потолок Сергея Захаровича — это командир миноносца, потому что на крейсер его ставить просто страшно, а в настоящий момент он у нас командует… портовым буксиром «Силач».
Следующая кандидатура — это тоже капитан второго ранга, Валериан Львович Кузьмин-Короваев, командир миноносца «Сильный». Личность это не столь яркая, как господин Балк, но тоже не от мира сего. О перспективах его карьеры говорит тот факт, что в лейтенантском чине он проходил больше двадцати лет, и если бы не геройства на войне, так бы лейтенантом и остался. Жены и детей у него так же нет, так что после отставки его ждет участь никому не нужного бобыля…
Немного подумав, начальник Порт-Артурского отряда добавил:
— Есть еще один офицер, но он птица совсем другого полета.
Я имею в виду мичмана Владимира Вильгельмовича Витгефта, сына покойного адмирала. Вильгельм Карлович, царствие ему небесное, был у нас твердокаменной флегмой, а вот сынок у него оказался крайне горяч. Возглавляя матросскую команду, яростно дрался на сухопутном фронте обороны, при этом был неоднократно ранен и контужен.
