Мало того что она явилась перед самым закрытием, буквально без пяти шесть, так она еще не сдала свое пальто в гардероб, так в верхней одежде и направилась в музей-квартиру! Вы можете себе представить? — Дав Лене полную возможность оценить эту душераздирающую подробность, она продолжила: — Но эта женщина хотя бы прилично себя вела! А мужчина… это просто какой-то троглодит!
— Кто, простите? — удивленно переспросил Маркиз.
— Троглодит… пещерный житель… доисторический человек, если хотите! У него были просто ужасные манеры! Он трогал экспонаты руками! Он попытался надеть тусамую шляпу!
— Да что вы?! — ужаснулся Леня.
— Если хотите знать мое мнение, — Анна Семеновна оглянулась по сторонам и понизила голос, — если хотите знать мое личное мнение, он вообще впервые в жизни посетил музей!
— Да что вы говорите?! — ахнул Маркиз. — Неужели такое возможно в наше время?
— Еще как возможно! — ответила Анна Семеновна с тяжелым вздохом. — И именно в наше время! Каких-нибудь пятнадцать — двадцать лет назад это действительно трудно было бы себе представить! И вы знаете, что меня очень удивило…
Она хотела еще что-то добавить, но Леня не интересовался воззрениями Анны Семеновны на падение культуры и решил направить разговор в более важное русло:
— Ну и как же… чем интересовался этот троглодит в вашем музее? Личной жизнью Панаева? Его творчеством? Его общественной деятельностью?
— Что вы! — Экскурсовод печально понурилась.
— Единственный вопрос, который он мне задал, — это имеется ли у нас в музее буфет.
Ну я, разумеется, ответила, что он находится в культурном учреждении, а не в заведении общепита! — Она выдержала небольшую паузу и продолжила: — Впрочем, как только появилась та женщина… женщина в леопардовом пальто, он совершенно забыл о моей экскурсии. Он вообще перестал меня слушать! И вы знаете… — Анна Семеновна снова понизила голос, — я была уверена, что эта дама не проявит к нему никакого интереса.
Просто, как говорится, отошьет его. Слишком уж они были разные. Понимаете, абсолютно разного уровня! Она — такая ухоженная, явно обеспеченная, в этом своем леопарде, а он — вульгарный, невоспитанный и дурно одетый. Но тем не менее, стоило мне отвернуться, как они принялись перешептываться!
— Да что вы говорите! — Леня всячески подчеркивал неподдельный интерес к рассказу.
— Да, и не только перешептываться! — Анна Семеновна округлила глаза.
