В эту ночь я беру Саназ необычно для себя и очень сдерживаю своего демона. Не хочу снова ее напугать, потому что иначе никакой яд ей не поможет забыть ту ночь, когда я делал ей больно.
Девушка напряжена до предела, но постепенно мне все же удается ее распалить и почувствовать ее влагу.
Со всех сил я сдерживаю себя, чтобы не наброситься на нее, и снова не расцарапать до мяса нежную кожу. Ее розовые шрамы все еще виднеются на белой коже, и от того я сам хочу зализать ее раны. Хоть немного ослабить принесенную мною же боль.
Близость с этой рабыней приносит мне невероятное наслаждение, из-за чего теперь я хочу Саназ в сотню раз больше. Что еще более странно – мне больше нравится видеть, как эта беловолосая девушка стонет подо мной, и просить взять ее, нежели смотреть на ее слезы и слышать умоляющий плач.
Не знаю почему, но после этой ночи мне особенно сильно хочется защитить Саназ, поэтому утром я даю ей оберег, который делаю сам из редкого камня, принадлежащего мне.
Так я всегда смогу ее чувствовать и отыскать.
Это единственное, что позволит мне не отвлекаться на мысли о своей шарихе при отправлении на войну.
Саназ непонимающе смотрит на этот оберег, однако все же надевает его, и от этого мне становится спокойнее. Я всегда ее найду, если она будет носить мой оберег.
Приказываю Раниле беречь Саназ, как зеницу ока, и мы выдвигаемся в путь, однако уже спустя несколько часов пути я больше не чувствую Саназ. Эта чертовка, видимо, выкинула браслет, потому как он больше не отражает ее теплоты и сердцебиения, отчего я уже предвижу, как буду наказывать ее непослушную задницу за непокорность.
Уже через два дня мы добираемся до окрестностей Тегерана, где наши войска уже практически истреблены. Я готовился к защите своей земли последние несколько лет, и теперь должен отомстить за пролитую кровь.
Среди всех этих тварей и моря крови я не сразу замечаю Амена, но когда я все же вижу его, озверевший демон набрасывается на меня с мечом. Невероятная сила тут же разливается в моих жилах.
Я или убью его, или сам подохну. Иного не дано.
– Алихан, какая встреча! Сто пятьдесят лет прошло, ты очень возмужал.
Амен делает выпад острым мечом, который мне удается с легкостью отбить.
– Ты посягнул на мои земли, проклятый шакал! Ты сам ляжешь здесь, как и все твои шавки.
Амен издает неприятный гогот, а мне уже не терпится отрубить ему голову."
"– Ты слишком недооцениваешь меня, Алихан. Я не посягал на твои земли. Они уже мои.
