– Ты не моя рабыня больше, слышишь?! Ты моя человечка, моя женщина! Я снял с тебя кандалы, Саназ. Посмотри на свои ноги. Там нет кандалов. Ты не рабыня мне больше!
Кажется, я кричу эти слова, но Саназ их не слышит. Она закрыла глаза, уткнувшись мне в грудь. Я чувствую, как ее сердце замедляет свой ритм и понимаю, что она умирает. Раз, два, три, и ее не станет.
В этот момент во мне что-то переключается и кажется, я просто перестаю думать. Со всей силы я разрываю платье на груди человечки, и прикладываю руку к ее сердцу.
Я даю ей тепло и забираю боль, отдавая взамен свою силу. У меня внутри все горит от этого, но это должно помочь. Это последний шанс. Для нее. И для меня.
Я до хруста сжимаю почти бездыханное тело девчонки в своих руках, не в силах ее отпустить. Она совсем не шевелится, и в этот момент я понимаю, что не могу ее потерять.
– Не уходи, Саназ! Только не сейчас, когда я начал ощущать что-то очень сильное к тебе, когда я…так сильно полюбил тебя!
Глава 30
Не знаю, сколько так сижу с Саназ на руках, но в какой-то момент чувствую, как мое лицо становится мокрым.
Неужели это и со мной произошло? Слезы…Да. Это точно они.
Эта слабая человечка заставила мое сердце биться, а также ощущать что-то более сильное. Не одну только страсть, похоть и желание ощущать ее под собой. Она пробудила во мне что-то еще. Гораздо более сильное.
Я держу Саназ на руках и не знаю, выживет ли она. Мне некому молиться, я вообще не знаю, что это такое, но прошу, человечка, не умирай. Тебе рано, ты еще даже не жила.
Страдала только в моих руках, гордая, своевольная и главное, моя.
В какой-то момент я слышу, как сердце девчонки словно делает перезагрузку и снова начинает тихо биться. Она открывает свои затуманенные голубые омуты и смотрит прямо мне в глаза.
– Воды. Пожалуйста. Я хочу пить.
Наконец, могу сделать вдох. Очнулась. Думал уже, не сработает. Человечка слишком долго была без сознания. Мне удалось забрать ее боль и снова запустить сердце буквально в последний миг, и я рад этому. Невероятно рад.
Не могу сдержаться, и прикасаюсь своими губами к ее сухим губам. Она отвечает мне. Робко, осторожно. Ее глаза становятся больше, сжимается вся, в комок прекращается.
– Я дам тебе пить, сейчас.
Прижимаю Саназ к себе и поднимаюсь вместе с ней. Несу ее к ближайшему роднику, где она сама однажды давала мне воду. Теперь же я опускаю ее на землю, стараясь не задеть ее сломанную ключицу. Какая же она хрупкая. Удивляюсь, как до сих пор только выжила в моем мире.
