Его прикосновение к нежной коже как током меня бьет, и я лишь больше содрогаюсь от страха, сильнее обнимая столб.
Сквозь полные слез глаза я уже почти ничего не вижу. Лишь слабые очертания трупов и озверевших воинов, которые хотят зрелища. Мне страшно. До такой степени, что даже молить демона о пощаде я сейчас просто не могу. Как окаменела вся, застыла перед ним, будучи привязанной к тому огромному столбу.
Задерживаю дыхание, когда огромной рукой своей Алихан проводит по моим волосам, откидывая их разом мне на плечо и грудь.
Зачем он это сделал, что он собирается…
Уже через секунду я слышу громкий треск своей накидки, которая тут же падает на землю, оголяя мою спину до пояса."
"Кажется, я уже умерла. От страха. Я больше не слышу улюлюканья и оголтелого посвистывания заведенной толпы. Они хотят зрелища, и они его получат. Еще одна рабыня, тростинка, которую снова разорвет зверь.
С силой обнимаю этот столб, сотрясаясь в рыданиях. Он не пощадит меня. Не помилует.
Всхлипываю в голос, когда чувствую, как демон проводит ладонью по моей голой спине, проходясь по позвоночнику и опасно спускаясь к ягодицам.
От жара его кожи, кажется, согревается каждая клетка моего тела, заживо сгорая дотла. Он просто сделан из огня, или же моё тело так воспринимает любое тепло после трех суток постоянного холода.
– Покорись хозяину шариха, и я не буду портить твою нежную кожу.
– Нет, пожалуйста, не надо…
Едва ли выдавливаю из себя. Я не могу этого сделать. Не могу. Рыдания сдавливают все мое тело.
– Признай меня Господином Саназ, и будешь помилована!
– Нет! Не будет этого, никогда!
– Тогда будешь орать от боли, принимая наказание за свой глупый побег.
Наверное, я еще никогда в жизни так не орала, и не чувствовала ТАКОЙ боли. Она пронизывает меня раскаленной лавой до самых костей, когда демон замахивается, и в первый раз ударяет по моей голой спине кожаным кнутом.
Я буквально чувствую, как моя кожа прорезается, и тонкие лезвия вспарывают ее как растаявшее сливочное масло.
Слезы безостановочно катятся из глаз.
Я больше не могу себя контролировать, и реву в голос, однако быстро понимаю, что это только заводит публику. Возгласы и довольные крики усиливаются. Им определенно нравиться то что они видят, а мне умереть хочется от такого позора.
До боли сжимаю зубы и терплю, но когда демон второй раз ударяет меня кнутом, снова истошно вскрикиваю. Не могу сдержаться. Это выше моих сил. Даже представить страшно, что он уже сделал с моей спиной, которая теперь горит огнем.
