– Конечно нет, шариха. Это детский лепет был, а не настоящее наказание рабыни в Хамадане за побег. Ты посмела ослушаться своего Господина, а потом еще и сбежать. Сам удивляюсь, как ты еще дышишь.
– Я не понимаю. А какое наказание следует за побег рабам?
– Смерть. Всегда. В жутких муках. Вот только я не знаю, почему Алихан оставил тебя в живых. И они тоже не знают. И ненавидят тебя за это, так что смотри, крепко не засыпай. Теперь все рабы мечтают, чтобы ты подохла поскорее, и не нарушала больше строгие законы Тегерана, в которых никогда нет отступлений.
"
"Я прихожу в шок от услышанного, но боль в спине такая сильная, что мне уже откровенно плевать на то, кто и что думает. Все что я могу сейчас – просто лежать на сырой земле чувствуя, как из моих ран все еще продолжает сочиться кровь.
Малейшее движение при этом приносит просто адскую боль, поэтому я стараюсь даже не дышать лишний раз.
Сквозь жуткое жжение в спине и застилающие глаза слезы вижу лишь, как Парс наклоняется и захлопывает новые кандалы на моих ногах.
На этот раз они совсем без ржавчины, и туго соприкасаются с кожей, лишая даже малейшего шанса на побег.
Когда этот белобрысый слуга уходит, я остаюсь совсем одна среди всех этих зверей. Истерзанная, униженная и напуганная, однако все это ничто по сравнению с ненавистью, которую я теперь испытываю к своему палачу.
Алихан. Демон Хамадана, полководец армии Тегерана. Тот, чьей смерти я сейчас желаю больше всего на свете, и к кому чувствую такую жгучую ненависть, которую еще никогда не испытывала в своей жизни.
Он наказал меня, унизил, сделал больно, однако я все еще не понимаю, почему он оставил меня в живых.
Глава 7
Эта мелкая шармута не привлекает моего внимания ровно до того момента, пока Икран ее снежные волосы не распускает, и она не укрывается ими как белым покрывалом. Когда же этот грязный шакал ее одежду разрывает, показывая небольшую налитую грудь девушки, я тут же ощущаю прилив возбуждения в паху.
Эта молодая человечка трясется как дикий ягненок, пока мои воины не пожирают ее тело глазами.
У нее очень бледная кожа и розовые стоячие соски, которые тут же становятся налитыми бутонами на холодном пронизывающем ветру.
У меня уже есть тысячи рабынь и сотни наложниц, однако почему-то я ощущаю желание взять эту шармуту себе. Чтобы насладиться ее юным телом, чтобы собственными руками ощутить нежность ее кожи.
Саназ. Я даю ей это имя, так как она и правда необычная.
