Я ожидаю увидеть ее в этот момент на коленях, молящей меня о прощении, но никак не стоящую над пропастью со скалящимся напротив лесным волком. Он готовится к прыжку, и я улавливаю это молниеносно, тут же перехватывая зверя и отрывая ему голову от тела. Укус этого зверя смертельный, а я еще сам желаю насладиться телом рабыни сполна, и делиться ни с кем не собираюсь.
Ее глаза в тот момент, когда замечает меня, выглядят поистине дикими. Эта полоумная рабыня уже собирается прыгать с пропасти, но я успеваю крепко ее за руку схватить, к себе прижимая.
Она брыкается как дикая кошка в моих руках, однако ее тело очень хрупкое. Я даже силу вообще не прилагаю, чтобы зажать ее в тиски видя, как ее голубые глаза наполняются слезами ужаса при виде меня.
Маленькая упрямая чертовка. В этот миг я должен разорвать ее на куски за побег, но не делаю этого. Нескоренная мне не умрет, но наказание свое получит сполна.
Приказываю привязать беглянку к столбу, однако увидев ее голую белоснежную спину, тут же жалею, что не убил ее сразу.
Проклятье. Я знаю свой кнут, и он не оставит ни сантиметра живой кожи после себя, однако отпустить рабыню так просто я не могу. У меня в подчинении тысячи подданных, и как полководец армии Тегерана я не могу оставлять бегство раба без наказания.
Я даю Саназ последний шанс покориться, ловля удивленные взгляды подданных, но рабыня снова решает противиться мне, за что получает свое наказание сполна.
Эта упрямая девчонка тяжело дышит и содрогается, будучи привязанной к столбу.
Я улавливаю ее дикий страх, как только оказываюсь рядом. Она вздрагивает от одного только моего прикосновения, хотя я еще даже не коснулся ее кнутом.
Ее тело чуткое и податливое сейчас содрогается от холода и страха. А виной тому упрямство, которое живет в ее голове.
Быстро беру ее волосы и на грудь откидываю. Они мягкие и приятные. Точно шелк рассыпаются в моих руках.
Саназ вскрикивает, когда я провожу рукой по ее позвоночнику, а я едва ли сдерживаюсь, чтобы не разорвать ее накидку полностью.
Я жажду растерзать юное тело прямо сейчас без промедления. Хочу ее тело, и это дикое желание уже становится навязчивым.
Сильнее сжимаю кнут в руке и наношу первый удар, слыша истошный крик Саназ. Я предвкушал получить удовольствие, наказывая рабыню, но сейчас не испытываю ничего похожего видя, как ее белая кожа лопается от кнута, в одночасье покрываясь глубокими ранами. Из распоротой ткани тут же начинает стекать кровь густыми алыми каплями.
