– Парс, ко мне!
Слуга подбегает молниеносно, за что я ценю его больше остальных.
– Посиди с рабыней этот час. Она или покориться мне или умрет. Ты знаешь закон.
– Слушаюсь, мой Господин.
Иду от шатра к воинам. Мы используем это время, чтобы напоить лошадей и наточить мечи. На улице темнеет все больше, поэтому я решаю заночевать здесь.
Дато разжигает огромный костер, и свита лакомиться недавно убитым жаренным кабаном. Я смотрю на оранжевое пламя костра, и ловлю себя на мысли, что снова и снова думаю об упрямой рабыне, которая сейчас лежит в моем шатре.
Она должна покориться мне, иначе сгорит от лихорадки уже сегодняшней ночью.
Глава 9
С огромным трудом разлепляю веки и вижу полутьму. Все мое тело горит, словно в лихорадке, а спина жжет так сильно, что я тут же начинаю позорно плакать. Я не вижу, где я нахожусь, но это больше точно не улица, так как над моей головой висит нечто наподобие небольшой масляной лампы.
Как только пытаюсь встать, вскрикиваю от жуткой, просто парализующей всю меня боли в спине.
Кажется, там не осталось и доли живого места. Болит от шеи до самой поясницы.
– Тише, рабыня. Не двигайся, а то хуже будет.
– Кто здесь?
Сквозь полутьму пытаюсь разглядеть темный силуэт, стоящий напротив. Я здесь точно не одна, и от этого становится не по себе.
– Это Парс. Помощник Господина.
Я помню это. Этот нелюдь привязывал меня тогда к тому позорному столбу. Что ему надо, зачем он здесь со мной? Или это снова мои бредни, и на самом деле меня уже давно растерзали волки. Либо Алихан сломал мне шею, и я так и осталась лежать в том лесу.
Ничего не понимаю. Как я тут оказалась? Последнее что помню, как демон подходил ко мне, а дальше ничего. Просто чернота.
– Я умерла, Парс?
Сердце сразу же пропускает пару ударов от одного только понимания что это более чем реально.
– Еще нет. Но если и дальше продолжишь противиться Господину, умрешь очень скоро.
Сглатываю. Во рту настолько сухо, что от этого еще больше дерет в горле. Здесь нет демона, а значит, мне уже не до гордости.
– Прошу, дай мне немного воды. Я очень хочу пить.
– Не велено. Я не могу тебе прислуживать без разрешения хозяина.
Усмехаюсь горько. Преданности ему не занимать. Даже если Парсу скажут жариться на костре, он сам залезет на него, да еще и поклонится своему драгоценному хозяину. Негромкий голос выдергивает меня из пучины мыслей и жуткой лихорадки, в которую я снова проваливаюсь.
– Саназ, очнись! Попроси у Господина воды. Без нее ты не доживешь до рассвета.
