Я поднимаю взгляд на мужественное лицо демона, и смотрю прямо в глаза его зеленые сквозь слезы.
– Вы вершите судьбы, а я всего лишь пешка в ваших руках. Безвольная и ненужная. Я… не хочу умирать. Я боюсь этого. Прошу, Алихан, позвольте Парсу дать мне хоть каплю вод…
Я говорю это очень тихо, на последнем вдохе прежде, чем образ страшного демона снова потемнеет перед моими глазами. Не знаю даже, услышал ли Алихан мою последнюю просьбу, но у меня больше нет сил.
Мои глаза невольно закрываются при виде демона, я теперь вижу только темноту.
* * *"
"Наивная маленькая женщина. Эта рабыня поистине удивляет меня своим упрямством, но она оказывается слишком слаба. До рассвета остается каких-то пару часов, и я понимаю, что ее время уже сочтено.
Парс выходит из шатра, отрицательно качая головой, чем окончательно выводит меня из себя. Проклятье, где же ее здравый смысл или та женщина вообще не умеет мыслить?
Врываюсь в шатер и вижу ее маленькое тело, лежащее на шкурах. Я не могу допустить, чтобы беловолосая умерла так просто.
Одного взгляда на Саназ мне хватает, чтобы я увидел ее предсмертную агонию и понял – ангелы смерти уже стоят на ее пороге.
Подхожу ближе. У девушки прикрыты глаза пушистыми ресницами. Она с силой сжимает шкуры бледными пальцами. Из ее глаз стекает вода. Кажется, люди зовут это слезами. Она плачет во сне, и сон этот такой беспокойный, каким бывает только перед смертью.
Складываю руки и прикладываю к ее груди. Ну же, Саназ, возьми мое тепло, не надо противиться.
Девушка пугается, как только открывает глаза и узнает меня.
Глупая рабыня. Упрямая.
У нее несколько секунд, и я взрываюсь. Рычу на нее, надавливая на грудь сильнее. Ну же, давай! Покорись мне уже, наконец!
Она плачет сильнее, уже практически задыхаясь от кашля, и в итоге сдается. Саназ все же хочет жить, притом очень сильно.
Тихая просьба воды у меня и есть ее признание. Рабыня покорилась мне. Сама попросила, прежде чем потерять сознание, чем заслужила жизнь.
В эту же секунду отбрасываю шкуры с тела Саназ.
– Ранила!
Зову служанку. Без нее не обойтись.
– Да, мой повелитель.
– Дай целебную настойку от жара. Живо!
Через минуту у меня в руках единственное лекарство, которое способно быстро преодолеть лихорадку. Я сажусь на шкуры и подхватываю Саназ на руки. Открываю ее рот и вливаю в него немного настойки.
Рабыня горит огнем, и впервые я чувствую какой-то холод внутри. Кажется, я не хочу, чтобы ангелы смерти забрали ее сейчас.
– Глотай, Саназ.
