Этот урод крутит мое лицо по сторонам, довольно причмокивая.
– Ай, не трогайте меня!
С трудом вырываюсь из его лап, стараясь утихомирить подкативший к горлу приступ тошноты. От этого человека воняет не меньше, чем от того охранника, который набросился на меня в прошлый раз.
– Строптивая, но мне нравится. Гаро, сколько хочешь за этот товар?
– Тысячу золотых.
– Ха, Гаро, ты свихнулся? Посмотри на нее, кожа да кости. Обычная человечка. С моими клиентами она загнется уже через неделю. Даю пятьсот, и то, много будет.
– Икран, я за нее торговаться не собираюсь. Чистая кожа да белые как снег волосы этой человеческой суки чего только стоят. Нет золотых, проходи мимо, я ее и так продам. Тысячу или проваливай.
Тот, кого назвали Икраном, продолжает нагло сверлить меня взглядом, явно взвешивая, стою ли я названной суммы, и впервые в жизни я жалею, что родилась натуральной блондинкой с белой кожей и ясными голубыми глазами. Тут же волосы свои длинные сгребаю в охапку и скручиваю в узел тугой, чтобы их не было видно, но кажется, уже слишком поздно.
– Ладно, паршивый ты торгаш. Беру.
С ужасом смотрю, как отекшей грязной рукой Икран вытаскивает коричневый кожаный мешочек из кармана, и достает оттуда золотые монеты. Много звенящих и искрящихся на свету монет. Целую охапку. Он пересыпает их Гаро прямо в руки, после чего моя клетка открывается, и меня грубо выволакивают из нее, бросая прямо на землю.
Икран стоит напротив и довольно смотрит на меня, поглаживая свой отвратительный живот через дырявую накидку.
– Вставай шкура. У нас мало времени. До вечера надо добраться. Мои клиенты ждут. Пошли.
Грубая рука сжимается на моем предплечье так сильно, что у меня аж искры из глаз сыпятся.
– Пустите, мне больно! Вы что с ума сошли? Я вам не вещь, чтоб на базаре покупать. Немедленно отпустите меня!
Отталкиваю его, но тут же оказываюсь в захвате крепких рук. Этот урод с такой силой сжимает мое горло, что мне начинает критически не хватать воздуха, а перед глазами сразу все темнеет. Он долго не отпускает своей руки, и я чувствую, что еще немного, и я просто задохнусь от удушья.
– Теперь ты моя шармута. И будешь делать то, что я тебе сказал. Мой товар не разговаривает. Он работает, и ты тоже скоро будешь работать. Пошла!
Икран отпускает меня, и я тут же на землю падаю, но передохнуть мне никто не дает. Грубый толчок в спину заставляет быстро подняться и идти дальше молча. Я поглаживаю рукой свою раненную шею и не решаюсь больше провоцировать этого уродливого монстра.
